Вставил клин в трещину, освободил колун и продолжил двигаться ниже. Ещё два удара, и трещина пробежала вдоль всего ствола. Хорг перевернул бревно, повторил с другой стороны, и на четвёртом ударе ствол с треском разошёлся на две ровные половинки, обнажив светлую, влажную древесину с чётким рисунком годовых колец. Плоская сторона получилась на удивление ровной, лишь с небольшими волнами там, где волокна чуть отклонялись от прямой.

— Теперь ты, — Хорг сунул мне колун и отошёл, скрестив руки на груди.

Уложил второе бревно на чурбаки, прошелся по нему топором, намечая полосу ровно по середине… Вот только колун вошёл криво, трещина пошла вбок, и Хорг немедленно поморщился.

— Кривее некуда. Выдерни, переставь и бей ровно, а не как попало.

Со второго раза вышло лучше, хотя до хорговской точности мне ещё расти и расти. Половинки получились неравные, одна толще другой, но Хорг лишь покачал головой и буркнул «сойдёт», что в его системе оценок означало «не идеально, но переделывать не буду».

— А теперь строгай, — он вытащил из мешка грубый рубанок, больше похожий на широкое долото с двумя ручками, и протянул мне. — Плоскую сторону доведи до ровной, чтобы нога не проскальзывала. Площадка должна быть такой, чтобы дозорный мог стоять хоть в дождь, хоть в снег, и не думать о том, что поскользнётся и свернёт шею.

— Понял. — коротко кивнул ему.

— И не вздумай мне тут заикаться, что это работа для лесорубов, — добавил он, уже разворачиваясь к вышке. — Делай молча.

Говорить ничего и не собирался, если честно. Наоборот, работа с рубанком оказалась на удивление приятной, хотя руки устали почти сразу. Лезвие снимало тонкую стружку, обнажая чистую древесину, и с каждым проходом поверхность становилась всё ровнее. Монотонная, почти медитативная работа, при которой можно спокойно думать о своём и одновременно наблюдать за Хоргом, который наверху вытворял вещи, от которых у любого инспектора по технике безопасности случился бы инфаркт.

Здоровяк балансировал на нижней обвязке, зажав между коленями вертикальный раскос, и одновременно вколачивал гвоздь в место соединения с верхней перемычкой. Топорик мелькал короткими точными ударами, гвозди входили с двух-трёх попыток, и конструкция с каждой минутой обрастала новыми элементами, превращаясь из голого каркаса в нечто всё больше похожее на настоящую сторожевую вышку. Только треугольную, чего в этой деревне ещё никто никогда не видел.

— Ой, да не будет она стоять! — краем уха услышал обсуждение двух зевак. Возможно, в какой-то степени это даже коллеги Хорга, по крайней мере так можно судить по их красным носам.