Пока шёл, решил заглянуть к Больду. Ну ладно, не совсем по пути, но к нему есть просьба, мимо которой пройти нельзя.

Свернул на окраину и ещё издали увидел знакомую картину. Здоровяк сидел на улице перед собственным домом, попивал что-то из глиняного горшочка и выглядел совершенно довольным жизнью. Увидев меня, обрадовался так, будто я принёс ему бочку мёда.

— Как там дела на стройке? — воскликнул он.

— А ты чего на улице торчишь? — удивился я, хотя уже догадывался.

— Так там это… дети, — улыбнулся Больд. — Я пока на улицу переехал, чтоб не раздавить кого ненароком.

Он пожал плечами, будто переселение из собственного дома во двор было событием не более значительным, чем перестановка лавки.

— Но это же твой дом… Я думал, вы пока просто под одной крышей поживёте.

— Вот будет плохая погода, тогда и поютимся, — Больд махнул рукой, и меня едва не сдуло порывом ветра от этого жеста. — А пока на улице посплю, мне так даже больше нравится. Звёзды там, луна, красиво.

Даже как-то неловко стало. Взяли и выселили мужика из его же дома. Хотя, зная Больда, он сам себя выселил и его это ни капли не напрягает.

— А это… — я указал на молодое деревце, торчавшее посреди прохода к дому явно против собственной воли.

— Это цветы, чтоб Дагне приятно, — Больд развёл руками. — Не знаю просто, как это всё делается, вот и принёс целиком, чтоб точно не ошибиться.

— Ага… — почесал затылок и окончательно запутался. — А сама Дагна где?

— Так я думал, с тобой, — пожал плечами здоровяк. — Сказала, мол, работать надо, нечего тут сидеть, и ушла. Уточнила только, не против ли я, чтобы дети сами дома посидели. Говорит, старший у неё уже совсем взрослый, сам всё умеет и может следить за младшим, если что. Вот я и сижу.

— А сам поработать не хочешь? Я не настаиваю, просто спрашиваю…

— Ха! — он подскочил на ноги так, что горшочек чудом удержался на бревне. — Конечно! Что-то поднять, да? Или построить?

— Железного дерева нарубить, — развёл я руками. — Без обид, но ломать у тебя выходит правда лучше.

— Пф! Это я могу, это я умею! — он было рванулся на выход, но тут же остановился. — Только… Мой топорик-то дома лежит. А я боюсь заходить…

— Давай я зайду. Скажешь, где он там лежит?

— Да в стене, — отмахнулся он. — Зайдёшь и сразу увидишь.

Ну ладно… Зашёл, и правда, пропустить невозможно. Длинная железная рукоять, здоровенное лезвие, и вогнан в бревно стены сантиметров на тридцать, если не больше. Взялся за рукоять, упёрся ногами, и… Нет, намертво, даже не шевельнулся.

— Больд, давай как-нибудь сам, а? А я за детьми посмотрю минуту, чтобы к тебе не подходили.