— А ну не перебивай! — рыкнул старик. — Говорю, живые деревья — редкие сволочи, таких дурных ушлепков еще иди поищи. Так-то в глубине леса их много водится, правда не такие мощные, как это. Здесь и Основы побольше, и древесина плотнее, а значит дольше будет помогать. Но не суть. В общем, они редкостные сволочи, но могут лечить! Если сами того захотят.

— То есть охотник может обратиться за помощью к дереву? — удивился я.

— Нет, конечно! Какой охотник? Охотника они раздавят и сожрут с аппетитом! Вот зверью какому, Жилам тем же с радостью помогут, да… Говорю же, редкостные сволочи, эти деревья. А еще лучше их не обзывать, обидчивые очень, злопамятные и мстительные.

Я невольно покосился на бревно. Кора все та же, трещины те же, и в целом ничего в нем не изменилось, но теперь смотреть на него стало слегка неуютно. Мало ли, обиделось где-то по дороге на кого-нибудь из нас.

— Так, это все интересно, — вернул разговор в нужное русло, — но расскажи лучше, как вообще пользоваться этим деревом? Можно ли обрабатывать? Стоит ли снимать кору? Где лучше размещать, на потолке или на полу? Как взаимодействует с влагой? Стоит ли чем-то покрывать, и если да, то чем?

— Эй, погоди, полегче! — Эдвин поднял руки. — Мне-то откуда знать? Я с живыми деревьями общался, а не пилил их, как маньяк какой! Откуда мне знать, что делать с ним?

— Но ты только что утверждал, что…

— Я говорил, что живое дерево может помочь. Все, больше мне ничего не известно, — пожал плечами Эдвин. — Если хочешь, могу рассказать, как они обычно обзываются и на что обижаются больше всего. Интересно узнать?

— Да как-нибудь без этого обойдусь, пожалуй, — вздохнул я. — Ладно, Эдвин, мне думать надо.

Снова повернулся к бревну и уставился на него, надеясь, что дерево вот-вот подаст какой-нибудь знак. Например, засветится нужными линиями или шепнет подсказку прямо в голову. Но нет, лежит как лежало, только кора потрескивает едва слышно под утренним солнцем, и пыльца больше не вылетает, потому что я ее больше не тереблю.

— Я бы помог, Рей, но если бы встретил это дерево живьем, — развел руками Эдвин. — Тогда еще можно поставить какую-нибудь интересную руну, чтобы дерево даже после смерти восстанавливалось само по себе, от Основы. А теперь это можешь сделать только ты. Так что сиди и делай, я видел такую руну у тебя на горшке в доме. И кстати, вы чего втроем вообще жрете? Я открыл, а там чернота сплошная, будто угли! Ты смотри, черный стул — признак очень нехороших вещей, значит, кровь в кишки вытекает, а это опасно.

Я моргнул пару раз, прищурился и медленно повернул голову в сторону старика.