Отец Николай осторожно вытянул за шелковую ленту предмет, висевший у него на шее, – и зачарованной Нине на миг показалось, что в ладонях у него сверкнуло маленькое, но ослепительное солнце.
– Повторяйте за мной, как сможете: «Вечери Твоея тайныя…»
* * *
– Ирбис! Ирбис! Папа, он так быстро несется вверх по горе, словно знает, куда ведет нас!
– А что ты хотела, дочка, – там его прародина, ты же сама назвала его в честь высокогорных кошек – снежных барсов. Вот он, наконец, дождался тебя – и, конечно, хочет показать те места, к которым всегда стремился.
– Как – кошек?! Барсов?! Когда я называла котенка, я думала, что ирбис – это такой цветок… Какой-нибудь экзотический… Как странно.
– Странно другое: мы так легко идем за ним по этой сумасшедшей круче – и свет ничуть не обжигает… Раньше я и ста шагов от дома в сторону вершины не мог пройти, почти слеп от белизны, ноги кровоточили и были как в колодки закованы… А теперь посмотри вниз: видишь – далеко внизу – в просвете вон того облака – маленькое красное пятнышко? Нет? Да, я сам уже почти не вижу… Но это крыша того дома, где мы с Соней и Ирбисом ждали тебя. Соня, а ты видишь?
– Нет. Там темно – диву даюсь, каким образом мы вообще что-то различали, когда жили у подножья? А как я теперь буду видеться с Машей? Ведь в той розовой беседке, оказывается, тьма-тьмущая!..
– И это образуется, ты скоро убедишься.
– Сергей, как ты думаешь? Если наш кот здесь станет настоящим ирбисом – он приведет нас к тем горным цветам? Ну, о которых люди говорили…
– Наверное… Ирбис! Ты хитрый зверь – почему раньше не показал мне эту тропу, когда я так рвался вверх – и возвращался опалённый и униженный, а ты и ухом не вел?
– Рано было. Неужели ты не понимаешь? Он не хотел уходить без хозяйки, но не знал, сможет ли она пойти за ним. А раз Нина спокойно идет, то и мы тоже: те, кто любит друг друга, здесь не разлучаются. Представляешь, доченька, – всегда, когда приходила от тебя посылка, папа становился сам не свой – все рвался то вверх, то на южную сторону… А Ирбис с ним не ходил, не показывал тропу – вот папа и возвращался ни с чем.
– Кстати, Нина, – а последнюю ведь не ты посылала? Она была какая-то не такая, как раньше, – то, да не то. Как не из твоих рук.
– Да, папа, это соседка, по моей просьбе. Я сама не могла… Ой, смотрите, наш Ирбис уже на какой-то поляне… Только хвост гуляет среди цветов… Какая красотища… Я таких никогда не видела.
– Это эдельвейсы, дочка. Те самые высотные цветы северных склонов… Значит, все правда.
– Здесь правда вообще все…
– Хватит философствовать, давайте лучше выберем дом!