Цепь с камами пришла в движение.
Мастер скользил в ночи, серпы чертили размашистые окружности. Кого-то отбросило руной щита под секиру Торлейв. Кто-то из людей, вооружившись кочергой, пытался отбиваться от матерого волка. Лютое сражение кипело по всему лагерю.
Суоне перемещался по линиям атаки, наносил смертоносные удары, уклонялся от когтей и клыков, изредка применял руны. Серпы описывали полукружья, выстреливали по прямой, захлестывались вокруг чужих конечностей.
Уцелевшие северяне объединились в небольшой отряд под предводителем рыжего берсеркера. Началась неразбериха. Кое-кто из оборотней успел вооружиться мечами и копьями. Эти бойцы перекидывались наполовину, чтобы использовать клинки в сражении.
Когда всё закончилось, лагерь представлял жуткое зрелище.
Выжили единицы.
С первыми лучами рассвета никто не двинулся в дальнейший путь — хоронили мертвецов, перебирали провизию, решали, что делать дальше. В итоге бросили обоз, оседлали лошадей и повернули назад — в сторону Озерщины. Ни о какой торговле и речи не шло.
Ехали молча.
Торлейв поравнялась с мастером.
— Как ты догадался, что Гам — один из… этих?
Суоне ответил не сразу.
— По запаху.
Северянка недоверчиво уставилась на спутника.
— Когда-то у меня был рлок, — пояснил Суоне, — Ты, наверное, слышала о них.
Девушка кивнула.
— В общем, мы обменивались… картинками, запахами, звуками. Даже не знаю, как объяснить. Кусками окружающего мира. Снами наяву. Так вот, однажды я получил запах вепря — и запомнил его.
— Не вижу связи.
— От Гама пахло точно так же.
Продолжая рассуждать о рлочьих повадках и превратностях судьбы, они двинулись дальше. Солнце поднималось над Тризскими Пустошами, пропитывая мир теплом.
апрель, 2020
Белое солнце океана
Шатун раскачивался и скрипел на ветру. Осенние бури накрыли город, заставили людей попрятаться по каютам дирижаблей и хлипким деревянным домикам нижних настилов. Авиаторы упрятали свои планеры в ангары, капитаны субмарин отменили рейсы.
Впереди — недели вынужденного безделья.
Подвесной город встретил уже добрую тысячу подобных штормов. Течь медленно вращалась вокруг собственного светила, и продолжительность ее годового цикла вдвое превышала земной стандарт. Поэтому хроники, описывающие времена основания Шатуна, порой грешили досадными астрономическими ошибками. По некоторым сведениям, город был ровесником Стимбурга, но в это мало кто верил, поскольку дирижабли стыковались между собой в Эру Упадка. До этого, как известно, люди жили в океане и на искусственных архипелагах. А еще — в подводных купольных поселениях, но об этом уже никто и не помнит.