– Тем более что большинство из того, что сделал с тобой родитель, моя вина.
Вау! А вот это было неожиданно. Во всяком случае, подобного заявления от внезапно возникшего рядом с нами демиурга я совершенно точно не ожидала.
– Твое время вышло, – напомнила Ялмез, подойдя ближе и приглашающе протянув Майдару руки.
Первый порыв – отвернуться и не дать этой гадине к нему даже прикоснуться. Но я также прекрасно понимала: мне вряд ли дадут подобное провернуть. Поэтому, хоть и нехотя, но все же отдала ребенка его избранной.
– Что ты чувствуешь рядом с ним? – спросила, наблюдая, как завороженно эти двое принялись смотреть друг на друга.
– Не то, что ты с большой вероятностью уже успела себе напридумывать, – сподобилась-таки на ответ богиня. – Никаких пошлых мыслей или желаний. Наверное, на данном этапе эти ощущения ближе всего к твоим, материнским: защитить, уберечь, позаботиться. Ну и жуткое чувство собственничества. Типа он мой и только мой. Никому не отдам, ни с кем не желаю делиться и все время хочу быть рядом. Это порой сводит меня с ума, если долго с ним не вижусь.
– У тебя такое впервые?
– Да что-то как-то до твоего сына никто не догадался применить на мне магию привязки. Ты, кстати, не знаешь, откуда ему о ней известно?
– Понятия не имею, – отозвалась, снова заглянув через прозрачную с этой стороны дверь в детскую.
Там уже тоже воцарилась полная идиллия. Маленькая хитрюшка заполучила обратно своего папочку и была целиком и полностью счастлива на сей счет. Я же начинала все больше чувствовать себя лишней. Что с Миккией, что с Майдаром.
– Ялмез, – позвала, после короткой паузы, – ты же позаботишься о нем, если что?
– Далеко собралась? – поинтересовалась собеседница, видимо, уже догадавшись, что я задумала.
– Пока не знаю. Просто пытаюсь понять, могу ли на тебя рассчитывать в случае чего.
– Все ты знаешь, – фыркнула в ответ демиург и тут же поспешно добавила: – Насчет сына не беспокойся. Он для меня теперь дороже собственного мира.
– Что ж, тогда я спокойна, – отозвалась и, еще раз поцеловав Майдара в макушку, только теперь уже на прощание, направилась прочь.
– У? – раздалось удивленно за спиной.
– Все хорошо милый. Я люблю тебя. У меня только одна просьба: помирись с папой, хорошо?
– Ур-р-р, – прозвучало неопределенно в ответ.
Что это значило, я не поняла. От зародившейся внезапно мысли сделалось страшно. Имела ли я право так поступать? Хотя вот Миккия, скорее всего, даже обрадуется, если больше меня не увидит. Майдар переживет. Он любит меня. Но стоило увидеть, с каким обожанием сын смотрел на Ялмез, как мне невольно сделалось завидно. В голове зародилась препротивнейшая мыслишка: я здесь больше никому не нужна. Сначала это меня прилично напугало. Но факты говорили сами за себя, я здесь не такой уж и незаменимый элемент.