– После потери цветов я продолжила стремительно терять силы и угасать. Поскольку лекари ничего не могли сделать, неведомую болезнь принял на себя мой дракон.
– Но... разве вы не одно целое? В смысле, я думала, что драконы и есть драконы. Что внутри, что снаружи. Просто вы можете принимать разные ипостаси.
– В общем-то да. На самом же деле мы две разные составляющие одного целого. Просто полностью синхронизированные. Это происходит еще в утробе матери. И, за исключением редких отдельных случаев, остаемся такими до самой смерти.
– И вы тот самый случай.
– Да. Видишь ли, в чем дело. Дракон – это сильная часть нас. Именно он выступает вперед, когда мы испытываем особо яркие эмоции. И тут уже неважно, что это: боль или радость. Он тот, кто, в отличие от второй сущности, в состоянии с ними справиться без пагубных последствий для организма и психики.
– Буфер, – пробормотала.
– Что?
– Слово из моего мира, – поспешила пояснить. – Устройство для смягчения удара. В данном случае, эмоционального. Только не механизм, а существо.
– Все верно, – кивнула собеседница.
– Вы так и не дорассказали, что именно произошло, – напомнила.
– Ах да, – с очередной нечитаемой улыбкой отозвалась королева и тут же продолжила: – Чтобы у меня появился шанс выжить, моя драконица перестала делить со мной болезнь и забрала ее всю себе. Вполне ожидаемо, вскоре ее не стало. Только это не помогло. Лишившись важной и до сих пор неотъемлемой части себя, я ощутила такую пустоту внутри, что мне окончательно расхотелось жить. Хорошо понимала: без нее полноценной жизни не видать. Посему вскоре мне стремительно начало становиться все хуже. Поняв, что произошло на этот раз, родители осмелились подселить в мое тело призрачную.
– А где они ее достали? – задала небескорыстно интересующий меня вопрос.
– Для этого им пришлось обратиться к самой королеве.
– Той, что правила до вас? – решилась уточнить.
– Да.
– Она тоже носила в себе призрачную?
– Откуда знаешь? – тут же хищно глянув на меня, холодно поинтересовалась Лисиния.
– Просто предположение, – поспешила заверить. – Так я угадала?
– Да, – коротко раздалось в ответ.
– И вы поправились?
– Да.
– И что случилось?..
– Довольно! – вдруг резко раздалось в ответ.
В то же мгновение моя спутница резко остановилась, преградила мне дорогу и принялась внимательно рассматривать теперь уже драконьими глазами. Тут до меня дошло: я начала задавать слишком много вопросов и сделалась чересчур любопытной. Мало того что собеседнице, скорее всего, было больно или как минимум неприятно вспоминать обо всем с ней когда-то случившемся, так еще и мой нездоровый интерес к ее истории наверняка выглядел каким-то уж чересчур подозрительным.