Совершив еще один рывок вверх, ухожу от сети, и пробежав по наклонной поверхности, резко меняю траекторию движения и перепрыгиваю на соседний, более крупный кристалл.
— Эд, он уходит!
— Да вижу, — отскочив, замечаю, как в то место, где я только что был, снова прилетает та же зеленая липкая жижа.
Забравшись на самый верх, бросаю взгляд на оставленных внизу двуногих. Шикнув напоследок на этих глупых чужаков, с нескрываемым чувством доминирования, оставляю двуногих с носом. Дальше они не пойдут, они уже поняли — что гоняться за мной в моём доме себе дороже. А кроме того, вон уже и старший братик из-за угла со своей самочкой выглядывают. Фыр-фыр-фыр-фыр, победа за мной! Снова. А по-другому никак, особенно здесь, мой дом ошибок не прощает.
Когда тебя хотят сожрать, причем все и каждый, (быстрый взгляд на копошащихся двуногих), — ты либо быстро понимаешь, что и как, адаптируешься к этому, либо становишься обедом. Это правило я уяснил с первых уровней жизни.
Когда мне было пять уровней, я умудрился забраться в какую-то древнюю и оч-чень замудрёную пещеру, сделанную прямо в гигантском, там заночевать. Меня словно манила та пещера, я не раз и не два к ней подходил, обнюхивал, осматривал, щупал. Папа говорит, что она пахнет нашим прародителем. В ней было хорошо и комфортно, почти как дома! Правда, именно «почти». Если в ней долго сидеть, то комфорт сменяется тревожностью. Сам не знаю почему, я облазил её вдоль и поперёк, а так ничего и не нашёл. Обидно. Но именно та ночь поделила мою жизнь на «до» и «после».
Она не прошла бесследно, ведь проснулся, я уже совсем другим. Во-первых, я стал умнее. Настолько умнее, что даже смог посчитать насколько умнее! На целых пятнадцать единичек. И более того, я стал ещё любопытнее чем было до этого. Любопытнее, и наглее.
Мне хватало наглости сунуть морду в гнездо наскальных летунов. Хватало смелости прыгать по харавирам или дёргать за лапы скриптов. Кроме того, что мне было весело, мне ещё было любопытно. Я внезапно понял, что есть самая страшная сила, и научился ей пользоваться! А конкретно — думать. Думать и совмещать думалку с внутренним чутьём.
Поначалу, я думал, что то, что со мной произошло — норма, что это происходит с каждым, но чем больше видел, тем лучше понимал — что-то тут не так. С первых же дней после этого события я начал отличаться от своих сородичей. Поначалу немного, но дальше эти различия только росли.
В отличие от тех же родителей и братьев с сестрами, я был не прочь просто понаблюдать за будущей жертвой. Не охотиться, но смотреть. Запоминал повадки. Смотрел, куда жертва ходит пастись, где обитает, есть ли члены стаи. Мои мама и папа смотрели на это с непониманием. Для них всё это было обыденностью. И даже когда пришли двуногие, они отнеслись к ним не более чем к новому источнику мяса. А зря. С двуногими стало куда как интереснее. Они приходят и приходят, то камни ковыряют, то охотятся, то детёнышей воруют. Правда в большинстве случаев их догоняют и кушают.