Во всем произошедшем, нужно было детально разобраться и продумать ответные действия. Если лучшая защита, это нападение, то предстояло навестить Юлиуса Оттона в его горном замке.

* * *

П. С. Он очнулся ночью. Счистил иней с лысой головы и лица, выплюнул холодные грязные листья набившиеся в рот. Сколько он пролежал под ветками, листвой и летевшим с неба снежком, он не помнил, кто сбросил его в промоину и закидал ветками — тоже. Он не помнил, даже, как тут оказался и кто он такой. Просто совпало, что вектор луча маяка рассеивающий по всему Радиусу концентрированный магический фон сделав дюжину оборотов остановился проходя точно через место где бывший Витя Кузякин некоторое время пребывал в сонно-каматозном состоянии. Организм перестроился сам собой впитав большой заряд магической энергии, поэтому шагая по тонкому белоснежному насту босыми ногами, он не чувствовал холода. Всю его память стерло холодом и колдовским зельем, но на языке крутилось одно лишь слово.

— Шрек! Шр-рек! Шре-е-ек! — смаковал его Кузякин на разные лады словно оно могло дать хоть какие-то воспоминания и понимание кто он и где он.

Но слово молчало в отличие от него самого. Что оно значило он не помнил, оно раздражало, заставляло в гневе сжимать кулаки и скалить зубы издавая скрежет и рычание, но как пара строк из навязчивой песенки, слово все не желало выходить из его промерзшей головы. Он шлепал босыми ступнями сорок седьмого размера держа путь туда, куда сам не знал. В сторону, где над белоснежной равниной висела бледная и ущербная луна. В темноте, зеленоватым светом мерцали его глаза, а он все шел не перестав шептать на разные лады это навязчивое слово.

— Шрек! Шр-р-р-ек! Шре-е-е-ек!

Время от времени он в ярости вскидывал лицо к луне и издавал утробный вой.

Конец шестой книги.