Ну и в-третьих, отчеты, которые более молодые коллеги пятитысячелетнего некроманта все-таки сумели получить от погибших лазутчиков, заставляли хвататься за голову и сожалеть об отсутствии бороды, которую можно было бы выщипать по волоску. Подозрительная активность, равно как повышенный магический фон и увеличившееся число вооруженных слуг, наблюдалась практически у всей высшей аристократии Леса.
Лорды и леди, судя по всему, пронюхали о назревающем побоище, а ничем иным месть князя заговорщикам, в наличии которых любой мало-мальски соображающий интриган после получения информации о попытке подставить под удар Келеэля не сомневался, судорожно копили силы. На всякий случай. Поддержать правящую партию. Или ее оппонентов. Сыграть в свою игру. Под шумок устранить конкурентов. Стать оплотом стабильности, принимающим под свое крыло мелкую сошку, ищущую спасения от разыгравшегося конфликта, и тем самым увеличить мощь или же организовать партии для отлова беглецов проигравшей стороны и на этом заработать физический и политический капитал. Вариантов действия в неуклонно надвигающемся беспорядке множество. Вот только архимагу от этого было не легче. Отследить такое количество ниточек было не под силу даже ему, во всяком случае за период времени, необходимый князю, для того чтобы потерять уверенность в своем бывшем учителе и отправиться делать глупости самостоятельно.
Руки у Келеэля конечно же не опускались: не с его опытом и силой бояться трудностей. Но раздражение накапливалось. Пятитысячелетний некромант, помимо прочих приготовлений к грядущему действу, начал процедуру расконсервации своей собственной армии, естественно, неживой, и поймал себя во время проведения необходимых ритуалов на глупейшей ошибке. Если бы не тройной предохраняющий контур, наложенный им на подвал, где в своей не-смерти дремало несколько тысяч костяков и десятки куда более опасных тварей, каждая из которых была образцом штучной работы опытнейшего в мире мага, то те из умертвий, что сохранили осколки своей личности, а следовательно, были почти так же сообразительны, как и при жизни, могли обрести излишнюю, на взгляд чародея, свободу воли. Не до бунта, разумеется, но до вольной трактовки приказов, при которой нежить смогла бы, к примеру, прикончить ценных пленников или разбить редкий артефакт, чтобы их хозяину досталось меньше добычи.
И поэтому сейчас древний эльф просто сидел и смотрел в кристалл, содержащий в себе иллюзию, отложив накопившийся ворох проблем. Ему нужно было хоть немного отдохнуть. Впрочем, происходящее в далекой пустыне от творившегося в его подвалах отличалось разве что масштабом да парой мелких деталей. К примеру, архимаг никогда не использовал для сотворения различных конструктов железные цепи. И колеса. И камни. И доски. А уж живой меллорн и подавно.