1. Воскресенье, 16 сентября. 19:15
Всё началось с того, что моя чокнутая соседка Клементина вымылась в мужском душе.
Нет, вам не показалось.
Да, на кампусе.
И нет, не по ошибке. Специально.
Да, парни там в тот момент были.
Нет, кабинки без дверок.
Да, видели. Всё.
Вот такая она сумасшедшая!
Лично я об этой Клементининой выходке узнала буквально сразу же, меньше, чем через час. Как раз шла из библиотеки, где готовилась к завтрашнему семинару по промыванию мозгов, когда меня окликнул Корнелиус.
— Эй, Мирра, привет! — Сказал он. — А потом хохотнул и добавил — А неплохо вы с соседкой развлекаетесь!
— О чем ты?
— Как о чем, о вашем споре, разумеется! Или у вас есть и другие развлечения, покруче этого? — Корнелиус покровительственно, как старший брат, похлопал меня по плечу. — Эх, Мирра, Мирра! А ведь была такой тихой, послушной девочкой! Всего две недели в академии — и уже такой прогресс!
Тут он ухмыльнулся, как будто застукал меня за чем-нибудь непристойным. А я-то и в толк не могла взять, о чем вообще речь!
— Погоди-ка. Давай обо всём по порядку. Какой-такой спор?
— Мирра, полчаса назад мужская волейбольная команда лицезрела в душе все обнаженные прелести Клементины.
— Чего?!
— У неё там такая смешная родинка, прям на причинном месте! Так что видишь, я не вру!
— Корнелиус! Мы с ней просто живём в одной комнате в общежитии, а не рассматриваем друг друга голыми!
— Да? Надо же! А мы сейчас рассматривали! — Он громко заржал. — А когда Леон спросил, с какого это перепугу ей вздумалось мыться среди парней, она сообщила, что делает это на спор! Ну, нам, конечно, было интересно, с кем это и на что она так поспорила!
— И что она вам сказала?!
— «С соседкой на ящик шампанского».
— Нет! Это ложь! Корнелиус, ты же меня знаешь, я не занимаюсь такими вещами! Чёрт...
У меня и без того уже мозг лопался от кучи информации, которую пришлось только что переработать для семинара, а тут ещё это! Я просто не знала, как реагировать. Думаю, любой на моём месте потерял бы дар речи, узнав о подобной выходке двадцатилетней девушки, которая вчера ещё казалась в целом нормальной, хотя и несколько легкомысленной. В общем, я зависла.
— Да ладно тебе, подруга, не парься! — Корнелиус вновь засмеялся. — Я тебя не осуждаю. Я как раз-таки приветствую такое поведение! И предкам не скажу, не беспокойся! С нетерпением буду ждать, когда ты повторишь этот подвиг! Ведь ты же повторишь, да?
— Нет, естественно!
— Знаю-знаю, ты, наверно, сделаешь что-нибудь ещё более безумное, да?
— Корнелиус, я не имею к этому идиотскому поступку своей соседки никакого отношения! — Заявила я со всей возможной твёрдостью.