– Да, я как раз недавно ее прочла, – призналась Момоко-сан, пораженная проницательностью окуня.
– Все, что нагородил этот писака, – чепуха, да и только. К его россказням не следует относиться всерьез. – В стеклянных глазах окуня сверкнули насмешливые огоньки. – Он просто-напросто услышал где-то старинную китайскую легенду и перенес ее на бумагу. Впрочем, до того места, где описано, как Ли Бо падает в реку со скалистого берега в Цайши, все события изложены верно. Но рассказ о его превращении в златоперого карася, а потом и в звезду – откровенная выдумка, не имеющая ничего общего с действительностью. Кто бы что ни сочинял, истинный Ли Бо находится перед вами, – с гордым видом провозгласил матерчатый окунь.
– Да-да, я поняла, – поспешила заверить его Момоко-сан. – Ты и есть настоящий Ли Бо, а Харуо Сато – отъявленный лжец.
На лице окуня изобразилась недовольная гримаса.
– Ну нет, я вовсе не утверждаю, что этот литератор – лжец. Видимо, его ввел в заблуждение какой-то златоперый карась. После того как я, поэт Ли Бо, свалился в реку Янцзы, меня подхватило течением и унесло в южное море, где я превратился в красного окуня. Но, помимо меня, и в реке, и в море плавали сотни других рыб, и все они наперебой врали, выдавая себя за Ли Бо. Ладно бы еще это вранье исходило от какого-нибудь черного карпа или серебристого судака, так нет – даже осьминоги и медузы из тщеславия норовили присвоить себе мое имя. Ну не смешно ли это? Посудите сами, разве мог великий Ли Бо превратиться в такую посредственность, как карп, судак или обыкновенный златоперый карась? Думаю, одного взгляда на меня довольно, чтобы понять: я и есть великий Ли Бо, и лучшим доказательством тому служит тот неоспоримый факт, что я по сей день остался верен своему пристрастию к вину. – При этих словах изогнутые губы окуня расплылись в самодовольной усмешке.
Теперь уже у Момоко-сан не осталось ни малейшего сомнения в том, что перед ней находится не кто иной, как поэт Ли Бо. Она отложила ножницы в сторону и потихоньку от свекрови спрятала окуня в сундук. Впоследствии, улучив момент, когда поблизости никого не было, она нет-нет да и доставала его оттуда, но почему-то Ли Бо в рыбьем обличье больше ни разу с ней не заговаривал. Он выглядел в точности таким, каким его впервые увидела Харуэ-сан в витрине магазина на Гиндзе, и на красной его физиономии было написано все то же отчасти рассеянное, отчасти лукавое выражение.
1918
Разговор по дороге
В один из дней в конце декабря, около пяти часов вечера, Сётаро Югава, состоявший юрисконсультом в токийской акционерной компании «Т&М», шел прогулочным шагом вдоль трамвайной линии по мосту Канасуги в сторону Симбаси. Дойдя до середины моста, он услышал, как кто-то окликает его сзади: