Введение
Подраться я, конечно, люблю, ещё с тех времён, когда ходил на секцию бокса, а после двух лет службы в армии и пары командировок во время второй чеченской кампании, так и подавно. Но эта ситуация немного отличалась, ведь не скажу, что я сейчас работаю в самом популярном клубе Рязани, но в пятёрку лучших он точно входит, поэтому Борис Иванович строго настрого запретил мне калечить клиентов, даже если они чуть переходят границы дозволенного.
— Главное, чтобы без членовредительства, — сказал мне тогда мой начальник, когда устраивал меня сюда на работу, — сам понимаешь, иногда эти пьяные детки не врут, крича про своих влиятельных родителей. Да и время сейчас не то. Всё же девяностые годы прошли с их беспределом, и на дворе 2002. Милиция нынче всяких отморозков и беспредельщиков без рода и племени быстро научилась успокаивать. Так что, повнимательнее.
Вот я и пытался успокоить, как мог, этих зажравшихся мажоров, но видимо, стоило их всех сразу тогда хорошенько отделать, ведь кому-то же хватило ума, как последняя крыса, ткнуть меня в спину ножом, в тот момент, когда на мне повисло ещё три упоротых в хлам тела. Хорошо ещё реакция не подвела, и я успел что-то почувствовать и чуть сгруппировался, так что нож этой твари не воткнулся мне в почку, а скользнул по рёбрам и глубоко войти в тело не смог, но даже так кровь хлестала будь здоров. А дальше всё как обычно, словно в армию вернулся. Несколько размашистых ударов на автомате чистыми рефлексами и тела горе-драчунов осыпаются на грязный асфальт перед клубом. Следом, конечно же, подоспели истеричные крики баб, которых тоже хотелось пару раз угостить с правой руки, хорошенько так, с оттяжечкой. И естественно, какая-то возня среди посетителей продолжилась, но главное, что дебошир с ножом лежит с разваленной моим ударом челюстью и не подаёт признаков сопротивления, а может быть и жизни. Но значит, судьба у этого дебила такая, надеюсь, он попадёт в ад за такие крысиные поступки.
— Падла недоношенная, — плюнув на тело любителя ножей, процедил я сквозь зубы и хотел ещё его приложить, но негоже это, над трупами издеваться, не хорошо это.
— Борис Иванович, — дотянувшись до рации говорю я слегка хрипящим голосом, — тут меня чуток ножиком подрезали, Вы бы подошли ко входу ненадолго, а то моих трусливых помощников что-то не видно!
— Ёж, твою мать! — взревела рация голосом Бориса Ивановича. — Какого хрена ты Романа одного оставил на входе! Его там пырнули ножом!
И под конец реплики мне показалось, что я слышу голос не из динамика рации, а как раз-таки из помещения клуба, это ж насколько Борис Иванович глотку дерёт, но мысль эта была уже слабая, видимо, кровь прилично из раны хлещет, ещё подумал я в тот момент.