Интересно, что сам катаклизм в большей степени заключался именно в появлении странного тумана, словно бы состоящего из тьмы. Итак, в первую же «длинную ночь», как её прозвали китуаша, погибла, по всей видимости, большая часть населения планеты, они просто сошли с ума, превратившись в кадавров, которых до этого времени никто никогда не видел. Более сильные, живучие и постоянно жаждущие чужой плоти. В отличие от заторможенных поднятых мертвецов, которые без подпитки со стороны некроманта превращались в груду мёртвых бесполезных костей и гнилой плоти.

Причём масштаб трагедии был так велик, что местным магам не удалось ничего с этим поделать. Но в то же время в крупных городах появились прямо посреди этой мглы преаты, несущие свет и оградили часть населения от незавидной участи. Со временем же «осколки света», как их называли сами преаты, стали распространять и в небольших поселениях. Правда, как вскоре выяснилось, под конец ночи кадавры всегда нападали, несмотря на свет, но при этом были ослаблены. Так что осколки света располагались впоследствии только в укреплённых местах, в фортах или более крупных крепостях.

Но во всей этой истории были удивительными два факта. Во-первых, это то, что кадавры каким-то образом вновь и вновь восставали, уже не требуя для своего появления живых китуаша, и как выяснилось, они вырастали в корнях деревьев, в мертвенных лесах, которые как ни пытались, так и не удалось уничтожить. Ну и во-вторых, пришедшие в этот мир преаты, если по-простому, то превратили местных аборигенов в рабов, захватив власть. При этом они даже не пытались исправить ситуацию и как-то решить проблему с изменёнными. Правда, их тоже можно понять, вроде как, даже сжигая останки кадавров, это приносило мало результата, как минимум потому, что эти твари отказывались гореть в принципе. Ни гнилая плоть, ни тем более железные кости не хотели поддаваться обычному пламени, а воздействовать на них магией было слишком затратно. Потому как преатов, даже в этом не самом маленьком форте было всего десять воинов, а сейчас и того девять, потому как один из них улетел с донесением в ближайший крупный город. Удивительно, что Сателия не знала названия этого города, и естественно, никогда там не бывала за свои не самые счастливые семнадцать лет жизни. Но это не так важно, что рабам не дают путешествовать по местным землям. Да и вообще, если учесть, что период ночи здесь длится три земных дня, а безопасное светлое время целых шесть, то становится понятно, местное население китуаша здесь именно что выживает, а не живёт.