— Откуда ты знаешь наш язык⁈ — взъярился крылатый воин, словно ощущая от меня угрозу. При том что в данный момент держал тот самый посох с небольшим светящимся осколком на навершии.

— Я знал его всегда… — начал было я, как меня снова мгновенно прервал очередной выкрик.

— Откуда ты прибыл, иномирец⁈ — не сдерживаясь, орал неадекватный преат, как-то угрожающе подёргивая своими огромными крыльями.

— Я всего лишь прибыл помочь… — однако, опять не дали мне договорить.

— Чем низшее создание может помочь великим преатам, защищающим целые грозди миров⁈ — как-то одухотворённо произнёс напыщенный крылатый воин.

— Я бы мог помочь уничтожить искажённых…

— Я чувствую, что ты врёшь, ты не сказал ни одного правдивого слова! — злобно посмотрев на меня, процедил преат света. — Ну ничего, скоро ты заговоришь по-другому. Стражники, держите его крепче!

— Пытки ни к чему, я всё и так расскажу, — начал поспешно я, всё же надеясь договориться, при этом пытаясь нигде не соврать, — я адепт Системы, великой сущности, которая и послала меня в этот мир, чтобы оценить его состояние и возможность принести её дары жителям этой планеты.

— Что ты сказал⁈ — практически запредельно округлив глаза, произнёс крылатый воин, тогда как стражники замерли в изумлении, не ожидав чего-то подобного. — И этот иномирец тоже твой собрат по «Системе»? — с трудом выговорив это слово, указал он пальцем на сатира, бессознательно валяющегося в углу камеры.

— Да, всё так и есть, но ему, видимо, просто не дано понимать чужие языки в отличие от меня…

— Ещё раз скажи, как ты назвал сущность, которой служишь, но не на нашем языке, а на своём! — требовательно произнёс преат.

— Сис-те-ма, — медленно произнёс я, как будто по слогам на Системном языке, потому как требовал крылатый воин это сделать точно не на русском.

Ибо я даже никогда не задумывался раньше, как это звучит, когда срывается с моего языка. Что правда, то правда, слово было действительно странное, если произносить его медленно и вслушиваться в эти звуки, не пытаясь их понять…

Вот только додумать эту мысль я так и не успел, ведь частью сознания всё же пытался считать мысли этого злобного преата, которого, как оказывается, звали Ретелий. Глубоко внедряться не пытался, слишком он сильно сжигал светом внутри себя мою волю. Но поверхностные мысли и эмоции были мне доступны полностью. Итого, пусть чего-то нового об этом мире мне не удалось узнать в подсмотренных образах, но куда неуклонно идёт разговор, я понимал прекрасно. Ибо когда всплыли эти мысли, мне стало отчётливо ясно, что договориться нам уже никогда не удастся.