—Открывай её! Быстрее! — истерически завизжавшая Эва вывела меня из своеобразного транса, в который я впал, чтобы не ощущать ожогов, который появились на незащищённой коже рук, и на лице. Сразу же возникло сильное жжение в поражённых участках, быстро сменявшееся острой плохо контролируемой болью, и сквозь пелену этой боли думать было ещё сложнее, чем, отстраняясь от происходящего.

— Как? Как её открыть?

— Да направленной волной шибани! Это же всего лишь какое-то техно-магическое помещение, здесь не должно быть сильной защиты!

Защита на двери была. Всё же тот максимум температуры, который ещё далеко не возник, мог сжечь к демоновой бабушке всё, до чего смог бы дотянуться. Так что защита была — и это была сама дверь, которая после моей атаки рухнула. Но как только в удивительно прохладный коридор вывалился Вольф, замыкающий наш небольшой отряд, она снова появилась на своём месте, отрезав нас от той духовки, которая уже сияла ярким красновато-белым светом.

— Быстро всем раздеться, — сквозь зубы проговорил я, готовя малое исцеление, потому что обожглись мы знатно. Ожоги второй, а у Вольфа под его доспехами, сыгравшими роль кастрюли, аж кое-где и третьей степени, были на нас на всех. Боль от ожогов самая страшная, потому что она практически не глушится ничем, так что любое стеснение как-то незаметно отошло на второй план. Да мы даже не замечали обнажённых телес друг друга, когда раздевались догола, становясь в круг, чтобы мне было удобнее накладывать исцеляющие чары, которые приходилось создавать с нереальной скоростью, хотя бы на первый раз.

Заклинание пришлось накладывать ещё дважды, потому что одного раза не хватило даже на то, чтобы на месте волдырей появилась нежная, розовая, молодая кожа, а все болевые ощущения ушли, уступив место лёгкому зуду, который вполне можно было терпеть.

Но вот когда ожоги практически зажили, тогда-то и появилось чувство неловкости, потому что мы словно только что заметили, что стоим друг перед другом абсолютно голыми.

Повернувшись друг к другу спинами, мы принялись быстро одеваться, путаясь в рукавах и штанинах, стараясь особо не пялится по сторонам.

Наконец, перевязь заняла своё законное место, и я повернулся к своим спутникам лицом, а не филейной частью.

Обгорели мы все знатно. Короткие волосы Олии на кончиках обуглились и закрутились в тугие спиральки. Каким-то образом ей удалось спасти от жара лицо, но вот кожа на тыле кистей и пальцах явно подверглась воздействию жара. Даже на той руке, за которую я её тянул за собой во время нашего бешенного забега. Хорошо хоть заклинание позволило обойтись без безобразных ожоговых рубцов. И дело здесь даже не в эстетике, а в том, что она не смогла бы согнуть пальцы, которые потеряли бы малейшую подвижность из-за стянувших кожу рубцов. Фактически Олии грозило стать инвалидом, не способным по настоящему ложку держать.