— Ходом, — раздался сбоку незнакомый голос, в котором явно прослеживались шипящие ноты. — Я не смогу держать контур долго.

Легко сказать, «ходом», если каждое движение приходилось делать, словно продираясь через плотное желе. Даже на то, чтобы просто повернуть голову и посмотреть на своего спасителя, не было сил, не говоря уже о более сложных манипуляциях. Но я упрямо шёл, продираясь через этот временной кисель, затормозив возле застывшей композиции «Конор и монстр».

— Не останавливайся, ты ему уже не поможешь, — приказал всё тот же шипящий голос. И только тут я заметил, что голова Конора была сдвинута относительно шеи. Тварь догнала его и успела обезглавить, прежде чем попала в ловушку. Я сжал кулаки, и мне показалось, что стало немного легче двигаться. — Быстрее, шевелись, твою мать!

Мы пересекли двор и успели войти в туннель, у входа в который застыла с широко распахнутыми глазами Олия, когда действие заклятья окончилось. Я упал на колени, потому что у меня заболели все мышцы, связки и кости разом.

Повернувшись лицом к выходу, я наблюдал, как падает голова Конора на землю, а тело некоторое время всё ещё стоит вертикально, но затем и оно начало заваливаться; как чвыры, бросившиеся на меня, сталкиваются друг с другом, не понимая, куда делась их жертва, издавая при этом мерзкий визг, а монстр, подняв вверх уродливую голову, издаёт вопль разочарования, что не всех ему удалось порешить, а только паренька, к которому он бросился, чтобы не дать уйти, оставив меня своим деткам.

— Ты как, идти сможешь? — я с трудом повернул голову и уставился на бледное лицо, на котором блестели красноватые глаза. Носфер, кажется так называла такого же парня Эва, который вырвал глотку у охотившегося за нами эльфа. Прислушавшись к собственным ощущениям, я покачал головой.

— Вряд ли, — голос звучал глухо, создавалось ощущение, что я сорвал его, громко крича. Вот только не помню, чтобы происходило нечто подобное. — Я даже языком с трудом ворочаю.

— Малое исцеление тебе поможет, — носфер произнёс это равнодушно.

— Я не могу его накладывать на себя, — попытка подняться на ноги не увенчалась успехом. Я рухнул, растянувшись на холодном полу.

— Да, это не слишком хорошее качество, — он махнул в мою сторону рукой, этакий небрежный жест, и тело словно окатили прохладной водой, смывающей боль и убирающей усталость. Ещё некоторое время я лежал на спине, прислушиваясь к ощущениям и не испытывая к своему спасителю ни малейшей благодарности. Что мешало ему сразу восстановить меня, прежде чем начать ёрничать? Тем не менее нужно было его поблагодарить и выяснить некоторые моменты.