Я молча вошла, положила сумку на стул. Посмотрела на стол, на цветы, на контейнеры.

— Что это? — спросила я тихо.

— Ужин, — Андрей продолжал раскладывать еду. — Я тут подумал… судя по вчерашней каше, к плите мне подходить опасно. Сжечь можно весь дом, — он усмехнулся. — Так что заказал в ресторане. Твою любимую пасту с морепродуктами. И для Лизы ризотто с курицей. И салаты.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Мою любимую пасту. Он помнит. Он заказал мою любимую пасту.

— Мам, иди скорее! — Лиза соскочила со стула, подбежала ко мне, потянула за руку. — Тут так вкусно пахнет! Папа говорит, что это из настоящего итальянского ресторана!

Я села за стол, все еще в легком шоке. Андрей зажег свечи, огоньки заплясали, отбрасывая мягкие тени на стены. Разлил по бокалам воду с лимоном. Сел напротив меня.

Мы начали есть. Паста была божественной: креветки, мидии, кальмары в сливочно-томатном соусе с чесноком и белым вином. Именно такая, какую я любила. Которую не ела уже… сколько? Год? Больше?

— Вкусно? — спросил Андрей, глядя на меня.

— Очень, — призналась я честно. — Спасибо.

Лиза уплетала свое ризотто, довольная и счастливая. Она рассказывала про школу, про то, как они сегодня на физкультуре играли в волейбол, и она забила решающий мяч. Про то, как Маша из параллельного класса упала и разбила коленку, и все ее жалели. Про то, как учительница похвалила ее рисунок.

Мы слушали, улыбались, задавали вопросы. Впервые за долгое время это был просто спокойный семейный ужин. Без напряжения. Без претензий. Без молчания.

Когда мы доели, Лиза потянулась, зевнула.

— Мам, поможешь мне с математикой? — спросила она. — Там задачки такие сложные, я не понимаю.

Я собиралась встать, но Андрей неожиданно поднял руку.

— Я помогу, — сказал он. — Если ты не против, конечно.

Лиза удивленно посмотрела на отца.

— Правда?

— Правда, — он улыбнулся, откинувшись на спинку стула. — Математику я знаю. А заодно и отличная причина не мыть после ужина посуду, — добавил он с тихим смешком, подмигнув дочери.

Лиза захихикала, соскочила со стула.

— Пошли, пап! Там задачки про поезда!

Они ушли в детскую. Я осталась сидеть на кухне, глядя на их пустые тарелки, на догорающие свечи, на цветы в вазе. Улыбка медленно расползалась по моему лицу. Глупая, широкая, идиотская улыбка.

Я встала, начала убирать со стола. Сложила грязную посуду в раковину, убрала контейнеры в холодильник. Включила воду, намылила губку. Мыла тарелки медленно, задумчиво, слушая голоса из детской — Лизин звонкий, задающий вопросы, и Андреев низкий, терпеливо объясняющий.