Все кончено.
Внутри была пустота. Огромная, холодная, всепоглощающая пустота, которая съедала все — гнев, боль, обиду. Оставалось только онемение. Я сидела и ничего не чувствовала. Совсем ничего.
Звонок в дверь вырвал меня из оцепенения. Я вздрогнула, посмотрела на часы — прошло ровно сорок минут.
Открыла дверь. Курьер, молодой парень в фирменной куртке, улыбнулся.
— Добрый вечер! Три сумки, верно?
— Да.
Он внес складную тележку, погрузил сумки одну за другой, закрепил ремнями. Я стояла рядом, молча наблюдая. Он что-то говорил, про погоду, про пробки, но я не слушала. Просто смотрела, как он увозит последнее, что связывало меня с Андреем.
— Всё, готово! — он выкатил тележку в коридор. — Адресат получит завтра утром. Хорошего вечера!
— Спасибо, — ответила, закрыла дверь и словно сомнамбула прошла на кухню. Там поставила чайник. Достала чашку из шкафа, бросила пакетик чая. Залила кипятком.
Села за стол, обхватила чашку обеими руками, грея замерзшие ладони. Я пила медленно, крошечными глотками. Горячий чай обжигал губы, язык, горло, но я почти не чувствовала. Тело словно окаменело.
Часы на стене мерно тикали. Стрелки ползли. Восемь вечера. Скоро он вернется. Андрей всегда приходил между восемью и девятью.
Что я ему скажу? Что он скажет мне? Будет оправдываться? Просить прощения? Клясться, что это ошибка, что он меня любит, что больше никогда?
Или промолчит? Соберет оставшиеся вещи и уйдет?
Какая разница…
В половине девятого я услышала звук ключа в замке входной двери. Но продолжала сидеть за кухонным столом, неподвижно, сжимая в руках остывшую чашку. Не обернулась. Не встала. Просто сидела и слушала.
Дверь открылась, скрип петель, знакомый, привычный. Закрылась. Щелчок замка. Шаги в коридоре медленные, осторожные, тяжелые.
Я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. Повернула голову.
Андрей стоял, опираясь плечом о дверной косяк. Лицо серое, осунувшееся. Галстук небрежно ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Волосы растрепаны.
Мы смотрели друг на друга через всю кухню. Тишина наполняла пространство между нами, густая, вязкая, почти материальная. Невыносимая.
Он знал. По его лицу, по опущенным плечам, по потухшему взгляду — он знал, о чем будет разговор. Знал, что я в курсе.
Глава 14
— Прости.
Его голос прозвучал хрипло, надломлено. Одно слово, которое повисло в воздухе между нами, тяжелое, как камень.
Я продолжала сидеть неподвижно, сжимая остывшую чашку обеими руками. Фарфор был едва теплым, шершавым под пальцами. Смотрела на него через всю кухню, на этого мужчину, с которым прожила десять лет. Делила постель. Мечтала о будущем.