Когда Лиза немного успокоилась, я вытерла ее слезы, поцеловала в лоб.
— Все будет хорошо, — прошептала я, хотя сама не верила в эти слова. — Обещаю, мы справимся.
Она кивнула, обхватив меня за шею.
— А папа… папа позвонит мне?
— Конечно. Обязательно позвонит.
— Хорошо, — она вытерла глаза кулачком. — Мам, а мы… мы домой поедем?
— Да, солнышко. Поедем домой.
Мы собрали ее вещи, попрощались с мамой. Она проводила нас до двери, обняла меня еще раз на прощание, прошептала на ухо:
— Держись, доченька. Позвони, если что. В любое время. Я приеду.
— Спасибо, мам.
Мы с Лизой сели в машину. Я пристегнула ее на заднем сиденье, села за руль. Посмотрела на нее в зеркало заднего вида. Она сидела тихая, задумчивая, глядя в окно.
Поехали домой. Всю дорогу молчали. Только музыка играла тихо — детские песенки, которые Лиза любила.
Дома я разогрела ужин, который мама собрала нам с собой. Мы поели молча. Лиза ковыряла вилкой в тарелке, почти не ела. Я тоже.
Потом я помогла ей сделать уроки — немного математики, чтение. Она выполняла задания медленно, рассеянно. Я не торопила.
В девять вечера я уложила ее спать. Почитала сказку — про Золушку, как всегда. Поцеловала в лоб, укрыла одеялом.
— Спокойной ночи, солнышко.
— Мам… — она вцепилась в мою руку. — Ты не уйдешь? Ты останешься со мной?
— Конечно останусь. Я никуда не денусь. Я всегда буду с тобой.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она закрыла глаза, но руку не отпускала. Я сидела рядом, гладила ее по голове, тихо напевая колыбельную, которую пела ей с рождения.
Когда она наконец заснула, я осторожно высвободила руку, вышла из комнаты, прикрыв дверь.
В коридоре остановилась, прислонилась к стене и закрыла глаза.
Один день. Это всего лишь один день без него.
Сколько их будет впереди? Сотни. Тысячи. Каждый день придется вставать, одеваться, идти на работу. Улыбаться. Делать вид, что все нормально. Быть сильной для Лизы.
Я не знала, хватит ли у меня сил. Но выбора не было.
Я прошла в спальню. Переоделась. Легла в кровать на своей половине, не глядя на пустую половину рядом.
Закрыла глаза. Завтра новый день. Еще один. И еще. И еще.
Жизнь продолжается. Нужно просто дышать. Просто жить. День за днем.
Как-нибудь справлюсь. Должна.
Сознание начало проваливаться в сон, мысли плыли, расплывались, теряли четкость. И вдруг, на самом краю забытья, всплыло — новая рубашка. Белоснежная, дорогая, которую он надевал на корпоратив. И серебряные запонки.
Образ мелькнул и растаял, унесенный темнотой надвигающегося сна.
Глава 16
Я проснулась раньше будильника и некоторое время лежала неподвижно, глядя в потолок, слушая тишину квартиры. За окном едва начинало светать, в комнате был серый полумрак.