Я сперва не разбираю слов, только интонацию. Злую, шипящую. Так он разговаривает с
провинившимися поставщиками. Или с персоналом, который не перестает совершать ошибки.
Подхожу ближе.
— …ты совсем идиотка? — шипит он. — Я же просил тебя! Я же сказал, чтобы ты подала
документы в частную школу. Что я всё оплачу! Нахрена ты притащила нашего сына именно в эту
школу?!
Пауза. Он слушает.
— В смысле “это лучший вариант”? Слушай, мне плевать, лучший или нет! Моя дочь там учится!
Ты охренела?
Ещё пауза.
— Не знала? — теперь в его голосе появляется что-то звериное, хищное. — А думать головой не
пробовала, когда в эту школу его записывала! Я тебе чётко объяснил: никаких пересечений.
Никаких!
Я стою под дверью. Мир перед глазами приходит в движение. Плитка на полу начинает
вращаться, стены расплываются.
— Сделай что-нибудь, — продолжает шипеть Матвей. — Переведи его. Завтра же. Скажи, что
ошиблась, что документы не туда подала. Не знаю. Придумай что-нибудь. Ты же умная, ты же
мать, вот и придумывай! Чтобы Егора в этом классе не было!
В груди разрастается что-то огромное и холодное. Я пытаюсь вдохнуть, но воздуха нет.
— Всё, — резко бросает он. — Мне идти надо. Она там сидит. Я позвоню.
Шорох. Он убирает телефон.
Я должна отойти. Я должна вернуться на кухню и сделать вид, что ничего не слышала. Но ноги
не двигаются. Я стою как вкопанная в двух шагах от двери ванной.
Рука, сжатая в кулак, мелко дрожит. В этой руке я почему-то всё ещё сжимаю чайную ложку. Ту
самую, которой размешивала чай.
Ложка падает на пол.
Звук в тишине коридора звучит как выстрел.
Дверь ванной распахивается мгновенно.
Матвей стоит на пороге. Руки мокрые, с них на пол капает вода. Лицо белое, как полотно.
Глаза круглые, зрачки расширены.
Мы смотрим друг на друга.
Я вижу, как до него доходит. Он слышал стук. Он открыл дверь. Он видит меня. Он понимает,
что я стояла здесь. Что я все слышала.
Тишина висит между нами такая плотная, что её можно резать ножом.
— Вера, — говорит он наконец. Голос севший, чужой. — Я… я всё объясню.
Глава 6
Вера
Я смотрю на своего некогда любимого мужа и поражаюсь тому, что он говорит. Как можно
объяснить то, что у тебя уже восемь лет есть другой ребенок, другая женщина? Это невозможно
объяснить, но я все же решаюсь спросить.
— И как ты всё объяснишь?
— Вера, — начинает он, и его голос хриплый, будто он только что вышел не из ванной, а
переплыл море. — Послушай. Это не то, что ты думаешь. Это было давно, я даже не помню...
— Ты не помнишь, как спал с другой? Или как у тебя появился сын? — перебиваю я. Голос
звучит глухо, будто из бочки.