— Хорошо. Я тебя услышал. Давай к делу. У меня есть сын. Ему восемь лет. Он не виноват ни в
чем. Я его содержу, я помогаю Насте, я участвую в его жизни, но… это не отменяет того, что я
тебя люблю. Это вообще никак не связано.
— Не связано, — эхом отзываюсь я.
— Ну а что связано? — он разводит руками. — Я тебя не бросаю. Я к тебе прихожу каждый
вечер. Я детей наших люблю, я их обеспечиваю. Мы живем лучше, чем девяносто процентов
страны. У тебя есть все. У Ани есть все. У Димы есть все. Что меняется от того, что где-то
живет еще один ребенок?
Я смотрю на него и не верю своим ушам.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — тихо спрашиваю я. — Ты создал другую семью. Ты врал
мне восемь лет. Каждый день. Каждое утро, когда целовал меня перед работой. Каждый вечер,
когда говорил, что устал и хочешь домой.
— А что я должен был сделать? — он повышает голос. — Прийти и сказать: “Вера, дорогая, я
случайно заделал ребенка на стороне, давай жить с этим”? Чтобы ты выгнала меня? Чтобы дети
росли без отца?
— Ты должен был это сказать, чтобы я имела возможность сделать выбор!
— Ты бы выгнала меня! Какой к черту выбор? — он качает головой. — Я тебя знаю. Ты бы не
простила. А я не хотел терять семью. Я хотел, чтобы все было как есть. Чтобы ты была
счастлива. Чтобы дети были счастливы. И чтобы я тоже оставался счастлив.
— Ты хотел, чтобы тебе было удобно.
— Да! Пусть так. Называй это как хочешь, — он почти кричит. — Я хотел, чтобы мне было
удобно! А что в этом плохого? Я люблю тебя. Я люблю своих детей. Я хочу быть с вами. А с
Настей... это другое. Это просто... ну, она мать моего сына. Я должен был о нем заботиться.
Но выбирать между вами я не собираюсь.
Я молчу. Слова закончились.
Он смотрит на меня и, кажется, принимает мое молчание за согласие.
— Вера, — говорит он мягче, делает шаг ко мне. — Ну посуди сама. Я же не ухожу. Я здесь. Я
с тобой. Просто теперь ты знаешь. Да, мне жаль, что ты узнала вот так. Но в целом ничего не
изменилось. Мы все так же семья. А он... ну, он просто ребенок. Он не претендует на меня, на
нашу жизнь. Он вообще в другом мире.
— В другом мире? Он теперь в одном классе с нашей дочерью.
Он вздрагивает. Лицо снова меняется.
— Я это решу, — быстро говорит он. — Завтра же решу. Я поговорю с Настей. Мы переведем его
в другую школу. Эту проблему я закрою.
— Эту проблему? — я смотрю на него. — Это ты своего сына называешь “этой проблемой”.
— Вера, не цепляйся к словам. Ты понимаешь, о чем я.
— Я понимаю, — киваю я. — Понимаю, что ты каждую ночь ложился рядом со мной, а временами
бегал к другой женщине и к своему ребенку. Что ты лишил меня выбора. Что ты…, — голос