Из детской доносится шелест бумаги. Их голоса. Громкий Ани. Тихий и спокойный Егора. Они
там, рассматривают раскраски, как будто ничего не случилось. Как будто через пять минут он
не выйдет за дверь и не исчезнет из нашей жизни хотя бы на этот вечер.
Переворачиваю картошку. Раз. Еще раз. Масло брызгает, обжигает руку. Я вытираю руку о
полотенце, даже не морщусь.
Злость закипает внутри, как это масло. На Аню за самовольство. На Матвея за всё, что он
сделал. На себя за то, что не увидела этой лжи раньше. На ту женщину, которая девять лет
молчала, а теперь решила устроить своего сына в класс к моей дочери.
И на него. На этого мальчика, который ни в чём не виноват, но от этого мне ничуть не легче.
Голоса в комнате стихают. Шелест бумаги прекращается. Слышно только возню. Они собираются?
Сейчас уйдут. Аня проводит его до первого этажа, дождётся его маму, вернётся домой. Потом
будет неделю обижаться. Зато в следующий раз подумает, прежде чем нарушать мои запреты.
Картошка готова. Выключаю газ. Стою, опершись руками о столешницу, смотрю в окно. За
стеклом серый вечер.
Щелчок входной двери приводит меня в чувство.
Я выпрямляюсь. Поворачиваюсь к выходу с кухни, чтобы проверить, ушли ли они.
И замираю.
В дверях стоит Матвей.
Он смотрит не на меня. Он смотрит на вешалку. Туда, где аккуратно висит чужая, детская
куртка. Где на полу стоят детские ботинки и бледнеет.
Глава 17
Матвей
Захожу в квартиру, и первое, что бьёт в нос — знакомый, но крайне непривычный в этих стенах
запах. Пахнет чем-то сладковатым. Вешаю ключи на крючок и замираю.
Из детской доносится какая-то возня. Шорох, а потом голоса.
Сначала я узнаю Аню. Мою дочь. Она тарахтит без умолку, явно хвастается какими-то своими
сокровищами.
И тут второй голос. Он заставляет меня вцепиться в дверной косяк так, что пальцы немеют.
Это голос Егора. Моего сына. В моей квартире.
Твою мать.
Я смотрю вниз, на обувь. Рядом с сапогами Веры и Ани стоит пара знакомых ботинок. Его
ботинок. А на вешалке висит куртка. Я бы узнал её из тысячи. Мы покупали ее в начале сезона.
Я, Настя и Егор. Куртка болотного цвета, с кучей светоотражающих нашивок на рукавах и
капюшоне, с модным принтом дракона на спине. Дорогая, качественная, современная. Я хотел,
чтобы у сына было всё самое лучшее.
Это точно он.
Сердце ухает в пятки и оттуда прыгает прямо в горло. Как? Почему?
Вспоминаю вчерашний звонок дочери. Её просьбу привести одноклассника в гости после школы. Я
разрешил, конечно. Но она не сказала, что это за одноклассник. А я не спросил. Думал,
какая-то Катя или Маша из класса. А она припёрлась сюда с НИМ.