Вера выходит из кухни. Останавливается в проёме, скрещивает руки на груди. Смотрит на меня
в упор. В её взгляде лёд и искры одновременно.
Я не говорю ни слова. Просто быстро, почти бегом, прохожу мимо неё в спальню. Закрываю
дверь. Комната сжимается, стены надвигаются. Я начинаю наматывать круги. От окна к двери, от
двери к окну. Ковёр глушит шаги, но не панику.
Как он здесь оказался? Почему именно он? Почему тем самым одноклассником, которого Аня
привела в наш дом, оказался Егор?
И они сейчас в комнате моей дочери. Разговаривают, смеются, играют. И ничего не знают.
Кроме того, что они, мать их, ОДНОКЛАССНИКИ.
Я хватаю телефон. Пальцы дрожат, но это не слабость, а ярость. Я печатаю коротко и жёстко:
“Вера, зайди. Быстро”.
Не зову. Не прошу. Ставлю перед фактом.
Отправляю. Сую телефон в карман. Снова круги по комнате. Злость душит за горло. Злость на
Настю, которая устроила сына в ту же школу, прекрасно зная, где учится Аня. Злость на дочь,
которая притащила его.
Вера заходит и закрывает за собой дверь. Останавливается, прислоняется плечом к косяку,
скрещивает руки на груди. Лицо спокойное, даже отстранённое. Глаза холодные, изучающие. Она
смотрит на меня и молчит.
Я тоже молчу. Секунда, другая. Тишина давит на уши. Но я не тот, кто начинает первым. Я
жду.
— Ну? — говорит она наконец. — Что случилось, Матвей? Почему ты не идёшь в детскую? Не
хочешь поздороваться с детьми?
Она выделяет последнее слово. Бросает его мне в лицо, как пощёчину.
— Как он здесь оказался? — цежу я сквозь зубы. Голос низкий, хриплый. Я сжимаю челюсти,
чтобы не сорваться.
— Ты шутишь? — Вера чуть наклоняет голову. Усмешка кривит губы. — Ты же сам разрешил Ане
привести его в гости. Когда я запретила, ты позволил, даже не спросив у меня.
— Я не знал, что это Егор. Аня мне не сказала.
— А должна была? — Вера пожимает плечами.
— Не начинай, — я делаю шаг к ней. Голос становится тише, злее. — Ты понимаешь, что сейчас
произойдёт, если Аня узнает правду? А если Егор узнает?
— Аня всё равно узнает, — перебивает она холодно. — Тут слово “если” вообще не работает.
Вопрос только когда и как.
Я смотрю на неё в упор. Пытаюсь просчитать, что у неё в голове. Обида? Желание сделать мне
больно? Или она правда не понимает, чем это может обернуться?
— Зачем ты его впустила? — спрашиваю я жёстко.
— А что я должна была сделать? — Вера вскидывает бровь. — Выгнать его, как только он
переступил порог? Ты сам разрешил. Теперь расхлёбывай. Я и так сделала куда больше, чем
могла.
Я подхожу ближе. Практически вплотную. Смотрю сверху вниз.
— Слушай меня внимательно, — говорю я тихо, но так, чтобы каждый звук врезался в ее