что приготовься к тому, что все узнают правду.
Глава 18
Матвей
Вера кладет руку на дверную ручку. Секунда и она выйдет в коридор, подойдет к детской,
откроет дверь и одним ударом разнесет всю мою жизнь в щепки, которую я строил годами. Я вижу
это так отчетливо, будто все уже случилось.
— Стоять, — говорю я жестко.
Голос режет воздух, как нож. Она замирает, но не оборачивается. Спина прямая, плечи
развернуты. Она не боится. Это плохо. Испуганным человеком легче управлять, но Вера не из
пугливых.
— Что еще? — бросает через плечо. Голос холодный.
— Ты действительно хочешь пойти сейчас в детскую, и начать объяснять восьмилетнему ребенку,
что такое измена и внебрачные дети? — я подхожу ближе. — Готова смотреть в глаза дочери,
когда она спросит, почему папа поступил именно так?
Она медленно поворачивается. В глазах арктическая стужа. Смотрит на меня, как на пустое
место, которое вдруг заговорило.
— А ты готов смотреть в глаза сыну, который сидит в двадцати метрах отсюда, и делать вид,
что он тебе никто? — отвечает она тихо, но каждое слово бьет под дых. — Готов молчать, пока
твоя дочь считает его своим другом, даже не подозревая, что он тот, кто в скором времени
окончательно отнимет у нее отца?
Я сжимаю челюсть до хруста.
— Я говорю не об этом, Вера. Я лишь прошу тебя об одном, — цежу сквозь зубы. — Заткнуть
свои эмоции на один день. Двадцать четыре часа. Дай мне время решить вопрос без последствий
для всех нас.
— Без последствий? — усмехается она. В глазах ни тени веселья. — У нас не получится без
последствий. Не спустя девять лет лжи.
— Я прошу тебя не калечить детей, — я делаю шаг к ней. — Ты хочешь правды? Хорошо. Какая
правда, Вера? Что девять лет назад у меня была баба, с которой я переспал? Что у меня есть
сын? Ты думаешь, Ане это сейчас нужно?
— Аня моя дочь. Мне решать, что ей нужно, — отрезает она. — И я считаю, что она должна
знать правду. Всю правду, Матвей.
— А Дима? — я достаю свой последний козырь. — Твой обожаемый сын, который сейчас на сборах
за тысячу километров. Он тоже заслужил порцию правды? В один день с сестрой? Чтобы сравнять
счеты. Или ты не думала о том, чтобы рассказать все и ему?
Вера молчит. Смотрит в упор, просчитывает варианты, ищет слабые места. Я знаю этот взгляд.
— Подожди, — она вопросительно изгибает бровь. — Ты сейчас угрожаешь мне Димой? Нашим с
тобой собственным сыном? — тихо спрашивает она. — Правда?
— Я не угрожаю. Я напоминаю, что раз ты такая правильная, то у твоей правды не должно быть
фильтров. Она должна бить по всем. И по тем, кто виноват, и по тем, кто просто стоял рядом.