заявилась в класс к нашей дочери. Чего ты боишься? За что ты ещё тут цепляешься?
— Слушай, оставь свои грандиозные размышления при себе, — он отмахивается, но я вижу, как
дёргается его подбородок. Он что-то скрывает. Чего-то боится. Поэтому он здесь. — Я не ушёл
из семьи, потому что моя семья — это вы.
Ложь. Это все ложь. Каждое его слово. Я вижу это по тому, как он каждый раз отводит взгляд
в сторону. Старая привычка, которая всегда выдает его с головой. Здесь есть что-то другое.
— Мы больше не твоя семья. — говорю я тихо. — Ты можешь позвонить нашему сыну. Рассказать
ему правду. Разрушить его будущее. Можешь сделать так, что он возненавидит тебя всем
сердцем. Но не забывай, что он не дурак. Он не будет слепо верить каждому твоему слову. Ему
уже достаточно лет, чтобы понять, кто на самом деле разрушил семью.
Матвей замирает. В его глазах пробегает тень. Сомнение? Страх? Я не знаю. Но я чувствую,
что попала в самую точку.
— Ты думаешь, я блефую и не позвоню ему? — его голос становится тише, но от этого не мягче.
— Я не блефую, Вера.
— А я и не говорю, что блефуешь, — пожимаю плечами. — Я говорю, что ты идиот, если не
понимаешь последствий. Позвони. Прямо сейчас. Набери номер и расскажи сыну, что у него есть
брат, которого ты скрывал девять лет. Расскажи, что ты сейчас шантажируешь его мать.
Расскажи, что наш брак разрушен, потому что ты спал с другой. Давай. Я с удовольствием
посмотрю, как ты будешь это делать.
Тишина. Густая, вязкая. Он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах мечутся тени. Он
словно просчитывает варианты, ищет выход.
— Хорошо, — говорит он вдруг, и его голос звучит почти спокойно. — Я не буду звонить Диме.
Не сегодня. Но не потому что ты пытаешься сейчас давить на мою совесть, а потому что я не
хочу, чтобы он меня возненавидел за разрушенные мечты. Но это ничего не меняет, — продолжает
он, и его губы растягиваются в той самой улыбке, от которой у меня всегда ёкало сердце. А
теперь сводит скулы от омерзения. — А теперь скажи мне, куда ты пойдешь после того, как
подашь на развод? К родителям? Что они тебе скажут, когда узнают, что ты рушишь семью из-за
гордости? Что ты лишаешь детей полной семьи? Думаешь, одной с двумя детьми так легко в
обществе?
Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня что-то умирает. Вера в то, что он человек. Что
в нём есть хоть капля совести.
Её нет. Абсолютно. Там пустота.
Я молчу. Смотрю на него и думаю о том, как я могла прожить с этим человеком столько лет.
Как могла любить его. Как могла рожать от него детей.
В коридоре раздаётся шорох.
Мы оба замираем. Смотрим на дверь.