документы?
Вопрос повисает в голове тяжёлым холодным комом.
Я сжимаю руль.
— Мам, — Аня вдруг подаёт голос с заднего сиденья. — Когда мы приедем, вы снова с папой
будете ругаться?
— Не знаю, — отвечаю я, глядя на дорогу. — Но я не откажусь от разговора с ним.
— Понятно…, — тихо произносит она и отворачивается к окну.
Всю оставшуюся дорогу до дома она молчит. Даже музыку не просит включить. Только сжимает
пальцами рукава куртки и смотрит на проплывающие за стеклом фонари. Жёлтые, размытые,
бесконечные.
— Ань, — тихо зову я, останавливаясь на светофоре.
— Что? — голос глухой, безжизненный.
— Ты как?
— Нормально. Просто все так странно.
— Ты права. Странно, но как есть. И нам придется с этим жить.
Я вижу в зеркало заднего вида, как она кивает. Сворачиваю во двор. Паркуюсь на привычном
месте. Глушу двигатель.
— Приехали, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее.
Аня молча вылезает из машины. Я ставлю ее на сигнализацию и иду следом. В подъезде она
нажимает кнопку лифта, мы заходим, поднимаемся на наш этаж. Металлические двери
разъезжаются, и мы выходим в знакомый коридор с выцветшими стенами.
Перед дверью я достаю ключи, но Аня вдруг поворачивается ко мне и тихо произносит.
— Надеюсь, что папа ушёл к Егору и больше к нам не вернется.
Я замираю. Честно говоря, я не знаю, дома он или нет. Я не обратила внимания, стоит ли на
парковке его машина. Возможно, он правда уехал к своей второй семье, ведь теперь, когда вся
правда вышла наружу, ему больше не надо скрываться. Он может ездить к ним в любое время. А
может, он просто сбежал, как делал это всегда, когда всё идёт не по его плану.
Открываю дверь. В прихожей горит свет. И первое, что я замечаю — его ботинки. Аккуратно
поставлены у тумбочки. Куртка висит на крючке.
Он дома.
Я чувствую, как внутри всё сжимается. Не от страха. От злости, которая копилась весь день и
теперь ищет выход.
— Я в комнату, — бросает Аня, как только видит его вещи.
Она даже не разувается как следует. Скидывает сапоги прямо у порога и уходит. Я слышу, как
открывается дверь в её комнату, а потом раздаётся щелчок замка.
Она запирается. От отца. Чтобы он не побеспокоил ее своим появлением.
Я делаю глубокий вдох. Вешаю куртку, ставлю сумку на пол. Достаю из неё папку с
документами.
В гостиной горит свет. Я иду туда. Заглядываю внутрь.
Матвей сидит на диване. В домашней футболке, в шортах, босиком, нога на ногу. В руке пульт,
на экране телевизора мелькают какие-то новости. Он выглядит расслабленным. Спокойным. Как
будто ничего не произошло.
— А, явилась, — фыркает он с ноткой брезгливости. Поднимает на меня глаза. Смотрит. Но на