Я уже собираюсь уходить, когда слышу щелчок замка во входной двери.
Замираю.
Сердце сначала пропускает удар, потом начинает биться где-то в горле. Тяжело, медленно, с
глухим гулом. В ушах шумит.
Я слышу шаги в коридоре.
Тяжёлые, сбитые, немного шаркающие. Я узнала бы их из тысячи. Это его походка.
Он вернулся.
Я стою посреди детской, прижимая к груди пакет с платьем.
Бежать уже поздно.
Я не успеваю даже вздохнуть, как дверь в комнату Ани распахивается.
Глава 40
Вера
Матвей стоит на пороге детской, и я вижу его лицо. Глаза налиты кровью, зрачки расширены,
ноздри раздуваются. Руки сжаты в кулаки так сильно, что выступают вены.
Он в ярости.
Он смотрит на меня, и я чувствую, как воздух в комнате становится тяжёлым, спёртым, будто
из него выкачали весь кислород. От Матвея исходит такая волна агрессии, что я инстинктивно
делаю шаг назад. Его лицо перекошено какой-то дикой, неконтролируемой злобой.
Он делает шаг в комнату. Один. Потом второй. Я инстинктивно продолжаю отступать назад,
упираюсь спиной в подоконник. Холод от стекла проникает сквозь кофту. Мне страшно. Так
страшно, как не было никогда за все годы нашей совместной жизни.
— Ты, — голос Матвея хрипит, как у зверя. — Ты действительно сделала это.
Сжимаю пакет с костюмом Ани и чувствую, как бумажные ручки впиваются в ладони.
— Сделала что, Матвей?
— Не прикидывайся идиоткой! — он замахивается конвертом, швыряет его в стену. Бумаги
разлетаются по комнате. — Ты подала на развод! Хорошо. Отлично, я бы сказал! Но тебе
показалось этого мало! Вдобавок к этому ты решила еще и накатать заявление в полицию! Ты
забыла, кто твой муж? Забыла, что я отец твоих детей?! Ты совсем умом тронулась от своей
гордости?
— Я в своём уме. И дело не в гордости, а в справедливости, — говорю я тихо, и чувствую, как
сердце колотится где-то в горле. — Ты подделывал мои подписи, Матвей. Скрывал мою долю.
Угрожал мне. У тебя другая семья в конце-концов. И ты действительно думал, что я буду
молчать, когда узнаю обо всем этом?
— Ты должна была молчать! — он делает шаг ко мне, и мне больше некуда отступать. — Ты
ничего не докажешь, Вера! Ни-че-го. У меня лучшие адвокаты в городе. Они сотрут твои
“доказательства” в пыль. Ты останешься ни с чем. Я сделаю так, что ты будешь работать за
копейки у чужих людей.
— У тебя нет власти надо мной. Больше нет, — выдыхаю я.
— Нет власти? — он смеётся. Коротко, злобно, безумно. — Я тебя создал, Вера. Без меня ты
никто. Я дал тебе всё. Дом, работу. А ты… ты меня предала.
— Это ты предал меня, — мой голос срывается, но я заставляю себя смотреть ему прямо в