чипсы. Пашка и Серёга натягивают ботинки.
— О, Димон! — Коля хлопает меня по плечу. — А мы думали, ты уже не придешь. Ты ж вечно
занят, на сборах там геройствуешь.
— Есть такое, — говорю коротко.
— Дела у спортсмена, — Серёга усмехается. — Тренировки там, режим. Нет времени на обычную
жизнь.
— Типа того.
Сажусь на край дивана, не снимая куртки. Паша поднимает голову.
— Ты чего такой мрачный? Опять с предками разругался?
Я смотрю на него. На их беззаботные лица. Сказать? Не сказать? Они мои друзья, но… надо ли
им это? У Пашки мама с отчимом, у Коли родители в разводе, но он к этому относится просто,
по философски: “Ну разбежались и разбежались. Я-то здесь при чём?”. Серёга вообще живёт в
идеальной семье, где папа приносит деньги, а мама печёт пироги.
— Всё нормально, — отвечаю, чтобы не грузить ребят своими проблемами. — Давайте играть.
Беру шар. Первый бросок получается кривой, сбиваю две кегли. Сегодня я явно не в форме.
Второй уже выходит получше. Ребята хохочут, подкалывают. Я стараюсь отключиться, но
тревожные мысли не дают покоя.
Мы играем дальше. Коля рассказывает, как познакомился с какой-то девчонкой в интернете.
Пашка жалуется на тренера по футболу. Серёга молчит, но при этом выбивает страйк за
страйком.
Телефон вибрирует в кармане так неожиданно, что я аж подпрыгиваю.
Достаю его и смотрю на экран. Всё внутри обрывается.
“Папа”.
— Играйте пока, я отойду на минутку, — говорю, отходя к стене.
— Давай быстрее, скоро твоя очередь, — кричит Коля.
— Хорошо, — бросаю я даже не оборачиваясь.
Они не задерживают внимание на мне и сразу продолжают играть дальше.
Нажимаю “ответить”.
— Да.
— Дима, — слышу спокойный голос отца. — Я получил твое сообщение.
Я прижимаю палец к свободному уху, чтобы заглушить шум зала.
— Я хочу встретиться и поговорить.
— О чём? — в его интонации появляется лёгкое напряжение.
— О вчерашнем. И не только.
— Дима, может, тебе не стоит все же лезть во взрослые дела? Ты ещё многого не понимаешь.
— Я достаточно понимаю, чтобы сделать выводы из того, что я видел вчера вечером, — мой
голос становится жёстче. — Ты вчера сказал, что мы поговорим. Так что говори, где и когда?
В трубке повисает тишина. Я даже не слышу его дыхания.
— Хорошо, — наконец он говорит. — Давай в центральном ресторане. Через час. Но если ты
придешь и будешь устраивать истерики как неадекватный подросток, вместо конструктивного
диалога, и не пытаясь меня выслушать, то можешь даже не приезжать. Понял?
— Понял.
— Хорошо. Жду.
Он сбрасывает.
Я стою, сжимая телефон. Пальцы дрожат от злости. Она копилась внутри со вчерашнего вечера,