Например, капитан Анта́ль А́кос. Не только он, но ему, как подозревал Танатис, сейчас было сложнее всего. А может, и нет, трудно сказать… Сколько там ему лет? Он был значительно младше доктора, но тоже давно не юноша – то ли пятьдесят восемь ему, то ли шестьдесят… Не важно, почти одно и то же. Возраст, когда цинизм не становится обязательным, и все же во многих жизнь успевает выжечь наивные идеалы и мечты. Особенно после того, как пришлось заключить сделку со своей совестью.

Анталь заключил, хотя тогда он наверняка называл это компромиссом и считал, что все не так уж плохо. Но Танатис по опыту знал: компромиссы как раз опасней, чем откровенная смена ценностей, потому что позволяют обманывать себя, доказывая, что ты на самом деле не прогнулся и не изменился, просто так было нужно.

Доктор всегда выяснял, под чьим началом ему предстояло служить. Он знал, что многие относятся ко всему проще: если судно принадлежит армии, значит, работают там проверенные и надежные люди! Но это тоже наивность – та ее разновидность, за которую порой платят жизнью. Так что он не ленился наводить справки, особенно при том, что судно уровня «Карфагена» к каждому полету готовилось не один месяц, время у него было.

Он успел выяснить, что Анталь родился в семье высокопоставленного военного, но не обрадовался роли наследника такой династии. Он поступил как раз наоборот: с юных лет ушел в деятельный протест. Причем Танатис подозревал, что сам акт протеста был для пацана важнее, чем идеи, которые он вроде как отстаивал – обычно складывается так.

Родители подобные проявления индивидуальности, как правило, встречают без понимания, просто борются с ними по-разному. Чаще всего наказывают, но Акос-старший оказался мудрее. Он позволил сыну заниматься чем угодно – особенно при том, что это был младший сын, остальные оказались перспективней.

Стратегия неплохая, Танатис и сам бы такую на его месте предпочел. Многие дети, видя, что родители не реагируют на их истерику, действительно легко успокаиваются. Анталь был чуть более упрямым, он сделал присутствие на антивоенных протестах любого толка едва ли не работой. Его не раз арестовывали, фамилия его отца мелькала в скандальных заголовках. Но отец был спокойней камня, он позволял детищу самостоятельно прыгать на дно и выбираться оттуда.

Выжидание наконец принесло плоды: Анталь частично разочаровался в своих товарищах, которые не отличались его стойкостью, и заскучал. От родителей ему достался великолепный ум, который жаждал знаний, а не просиживания штанов то на площади, то в камере. Поэтому, не отказываясь от пацифистских настроений, Анталь все же пошел учиться – на пилота. Но он сразу же объявил, что управлять военными судами точно не будет!