Через секунду в обеденном зале застыла величественная композиция. Хрольф, принявший пулю артефакторной защитой, держал между ладоней искрящую огненную дугу — «зародыш» волны пламени.

Прыткий Рык — уцепился за потолочную балку, вися вниз головой. Одной рукой еще и винтовку на зама старшины наводил. Мечеслав испортил еще один кусок пола, подняв в воздух следующий вал осколков, пока зависших неподвижно в пространстве.

Мысь, в самом начале «спектакля», навел на меня свое оружие, срифмовав мой крик — почти одновременным своим «Стойте,…дь!» Но сейчас уже держал винтовку дулом к полу:

— Куб, тупой дебил! Какого…!

А товарищу — всего-то захотелось выместить возникшее сильное разочарование на невинном ресторанном столике. Прикладом и в прыжке. А как еще?

О реакциях остальных — он как-то не задумался. Да и вообще, с каким-то детским непонимающим взглядом обводил нас всех глазами:

— Вы че, блин, охренели что ли все?

Мысь, очевидно, старший в их отряде, такого ответа не выдержал. Коротко кивнул мне и молнией подскочил к Кубу, отвешивая тому сначала пендаль, а потом и серьезную размашистую оплеуху.

Раньше нужно бойцов своих воспитывать! Хорошо еще, остановились все вовремя.

— Мысь, будет с него! — рыкнул Куб с потолка, передвигаясь почти по паучьи вдоль балки.

А потом спрыгнул рядом с коллегами. Ага, отдавив при приземлении ногу Куба. Почти нечаянно.

Но эта экзекуция выполнила роль «точечного массажа» и что-то переключила в голове «боевого дитяти», кило на полтораста весом. Он уже не возмущался, а только поник и ни словом, ни действием — не пытался отвечать.

— Ваш благородь, не серчай! У нас для «Изменения» — отбирают людей, с психикой… «попроще», кто не свихнется совсем от процедур, — извинился за «непонятки» Мысь. — Да и потом, непросто все у нас…

Ладно, тем более, у меня Хрольф тоже от своей стихии — «особенный». Угу, и за взлом напольной плитки Мечеславом — еще рассчитываться. Но это были мелочи жизни.

А психанул Куб, когда у него в голове мозаика ситуации кое-какая сложилась. Оказалось, что все их подразделение — покинуло казармы в отсутствие этой троицы. Сами же они были на медобследовании регулярном — в закрытой военной клинике. Когда события все случились — с покушением на Государя, созданием Временного Совета и прочим — полу-оборотни пребывали в отключке.

С учетом того, что почетным шефом их отряда был сам царевич Станислав, вопрос лояльности царской семье для Измененных не стоял. Но этим трем «потеряшкам» (еще не отошедшим от восстановительных процедур) задурил голову один из столичных штабных начальников, когда бойцы кинулись узнавать «а что деется-то⁈».