— Да ну, нафиг! С титьками нашего Целомудрия — еще какие-то картинки страхолюдные разглядывать! Смород — не извращенец и не зануда! Куда важнее — туда и смотрели! — гордо добавил объявившийся Циркач, полосуя на пробу вражескую сферу — плетью.

Какое еще «наше»?!! Там все — мое!

— Правильно, молодой! Умнику — картинок хватит, а Агнет — ты за дядю Циркача погладишь! — «поправился» клоун.

Кого надо, я и без дяди поглажу! И я быстро присел на одно колено, пропуская над головой призрачного ската, активно «гребущего» ко мне в воздухе. А красиво он сам себе брюхо распорол о поднятый мною клинок!

Это хреновы яматцы начали активно ломать разный «антиквариат», из обломков которого «рождались» мои будущие пополнения запаса эктоплазмы. Ну и воплощения у этих чудиков! Одно косорылее другого!

Ската, с вопящей мордой (!) на спине, превращал в призрачную отбивную своим шестопером Меняла. Это морде еще повезло, что она не на устрице выросла — здоровяк бы ее тогда зубами рвал!

Рифма, частыми выпадами своей шпаги, искал центр средоточия в какой-то одноногой и одноглазой бабище. Оная сударыня пыталась попасть снопом эфирных искр из своего ока — по нашему юристу… пока тот не дополнил легкий меч — сетью с крючками — во второй руке. Ловись бабко-рыбка — любая, лишь бы средоточие пожирнее.

Какую-то полузвериную, полуптичью гнусь и мерзость — крошили мы с Ярилой. Умник же сосредоточился на летающих образцах из энциклопедии монстров.

А некоторые «вылупленцы» из сломанных кицунями предметов — умудрялись сбросить лисий контроль и нагло драпали в лес, унося с собой мою эктоплазму! Это обещало неприятности — простым биармцам. Выглядели эти освободившиеся уродцы весьма злобно. Тут и ацтекская Атлакойя, в своем истинно-вонючем обличье ящеро-скелета, красавицей покажется!

— Это цукумо-гами… вроде бы, — неуверенно сумничал Умник, промахиваясь бомбочкой по сматывающемуся в небо петуху-переростку. — Екаи, привязанные к предметам…

— Прикроем! -услышал я крик добравшегося наконец-то до нас Буревоя, с дружинным отрядом.

— Добивайте лисов-бойцов! Пару — для допроса! — крикнул я в ответ и шагнул сквозь яматский эфирный экран к «экоактивистам» Грани. Ща вам будет «освобождение животных» на наших землях!

Отпрянувший от меня лис, шлепнулся на задницу и завопил на смеси нашего и ихнего:

— Прокрятая кровь! Древний! Казя-базя! Сиськи-масиськи! Курум-бурум!

В мое присутствии — попрошу не выражаться! Н-на, ссу…!

Меч в правой руке, револьвер — в левой, такое сочетание мне нравится! Две пули в глотку горлопану — своей эфирной основой взорвали голову оборотня, практически полностью обернувшегося в лисью форму.