— Есть хочешь? Чёт проголодался.

— На хавчик пробило? — спросила она с усмешкой, и мы оба засмеялись.

— Ещё как. Давай чё-нибудь приготовим.

— Поздно же… — Наташа замялась, но тут же согласилась: — Конечно! Ты же приготовишь что-то фирменное?

— А ты как думаешь?

Ночь на дворе, в подъезде тихо, музыка не играет. Хотя я думаю, что пацаны с верхнего этажа сейчас мне отчаянно завидуют, ведь кое-что они точно слышали. Не сдержалась она пару раз.

Она в трусиках и моей серой футболке прошла на кухню, а я, одетый в одни боксёры, открыл холодильник. Но дома сейчас тепло, я не мёрз.

— Я днём хотел приготовить пасту, — признался я. — Но тогда бы мы просто сейчас лежали на диване с полными животами, и ничего бы не было.

— Это точно, — она засмеялась, разглядывая меня с ног до головы. — Но я люблю пасту.

— Главное, — сказал я с видом знатока, — не ломать макароны, а варить целыми. А то когда ты ломаешь макароны перед кастрюлей, в этот момент где-то в мире один итальянец кричит: «мама мия!».

— Жиза.

Наташа смеялась, ну а я достал из холодильника остаток багета, масла, немного сыра и чеснока.

— На ютубе столько роликов, как при них ломают макароны, — продолжила она. — У них чуть сердце не прихватывает.

— А ты была там?

— В Милан ездила, ещё до ковида, но мне не понравилось, — призналась Наташа. — Там одни арабы и чернокожие.

— А я бы хотел побывать во Флоренции.

— А что там?

— Посмотреть на Палаццо Веккьо.

Ведь именно этот дворец намертво засел в моей памяти.

Пока говорили, я поджарил хлеб на скорую руку, и сверху положил сыр, чтобы подтаял. Немного подумал, залез в холодильник и достал маленькую баночку мёда. Купил давно, но почти не пользовался.

Подумал ещё и подогрел молоко, добавив туда корицы. Вот это удивило её ещё больше. И не то, что она такое не пила раньше. Просто не ожидала, что такое сегодня попробует.

— Ты необычный человек, Вадим, — проговорила она, когда мы снова легли.

* * *

Снова понял, что вижу сон.

Я был в просторном кабинете с окном во всю стену. Это совещание верхушки организации, о которой я никогда не слышал. Сидел глава фирмы, все эти директора, прочие замы и другие бездельники.

А на экране шла презентация.

Презентация для меня. Седой бородатый человек, чьё лицо в памяти оставалось размытым, проводил её только мне.

— Вы знаете, мистер Стивенсон, что я никогда не нарушаю своё слово.

— Прекрасно знаю, — Туман усмехнулся.

Он прекрасно знал, что человек, сидящий во главе стола, своим словом вертит, как хочет.

Молодой парень, сидящий за столом, заржал, и седой бросил на него гневный взгляд.