Мы молча прошли к его машине, и он выехал с парковки. Разговаривать не было желания. Ни у меня, ни у него. Однако через несколько минут я вспомнил о собственном боке.

Алиса частично залечила рану ещё в подземелье. Боль почти исчезла, но снаружи всё выглядело как свежая рана: рассечённая броня, гермопластина под ней и следы крови рядом.

Если я так приеду домой, Мия сразу заметит. И начнёт переживать. А если кто-нибудь из наблюдателей Лерона узнает, что я получил рану и даже не заехал к врачу, это тоже будет выглядеть странно.

Слишком быстрое восстановление лучше не показывать никому. Этот секрет куда опаснее псионики.

— Данте, — сказал я. — Давай заедем в больницу. Можно в красном районе, это как раз по пути.

Он бросил короткий взгляд на мой бок.

— Точно. Извини, совсем забыл.

Я слегка улыбнулся:

— Да там ничего серьёзного, но обработать и нормально закрыть нужно.

— Сто процентов.

Дальше ехали молча.

В больнице красного района меня приняли без лишних вопросов. Назвал своё имя, показал идентификатор, и через минуту меня уже вели в перевязочную.

Внутри пахло антисептиком и лекарственными составами. Белые панели на стенах, узкая кушетка, шкафы с инструментами и какое-то незнакомое мне медицинское оборудование. Врач средних лет окинул меня взглядом, задержался на броне и коротко указал на металлическую платформу.

— Снимайте снаряжение и кладите сюда.

Я полностью снял броню, но оставлять не стал, а убрал её в инвентарь. Повреждённый бок лучше Мии не показывать. Она и так умеет находить повод для беспокойства.

Врач активатором снял полевую гермопластину. Материал мягко отошёл от кожи, открывая глубокий, немного рваный след. Благодаря Алисе выглядел он уже лучше, чем должен был, но всё ещё достаточно серьёзно.

Врач нахмурился, провёл сканером вдоль раны, проверяя внутренние органы.

— Повезло, — сухо сказал он. — Внутренние не задеты. Если бы удар прошёл глубже, пришлось бы задержаться.

— И правда повезло, — кивнул я.

Он очистил края повреждения, нанёс холодный лечебный состав и поставил новую гермопластину. Не полевую, а уже нормальную, более надёжную.

— Сутки не перегружать корпус, — сказал врач, убирая инструменты. — И никаких боёв.

— Понял. Спасибо.

Перед выходом из больницы я зашёл в туалет. Уже по привычке проверил пси-полем кабинки и вентиляцию.

— Алиса, теперь залечи полностью.

— Поняла, сейчас.

По боку разлилось мягкое тепло. Ян прошла под гермопластиной тонкой волной, аккуратно стягивая повреждённые ткани. Тянущая боль исчезла полностью. Осталось лишь слабое ощущение стянутой кожи от самой пластины.