Я спал далеко не лучшим образом, для верности подперев дверь стулом и с заряженным пистолем под рукой, но Марта не попыталась добраться до меня ночью. Просто исчезла. Только надолго ли?

Наскоро умывшись, я оделся, не позабыв на этот раз и о стеганой куртке, подпоясался оружейным ремнем и спустился в общий зал. Кинул на лавку саквояж и мешок с вещами, без особого аппетита позавтракал, а остатки колбасы, сыра и хлеба завернул в чистый лоскут, намереваясь перекусить в пути.

Тогда-то и явился порученец архиепископа. Сегодня он был одет по-дорожному: на смену бархату пришла грубая шерсть и сукно, перстни и украшения пропали без следа, длинные темные волосы стянуло в косицу кожаное кольцо.

— Макс вон Сюйд, — представился дворянин.

Я оглядел его с головы до ног и спросил:

— Чем обязан, Макс?

Ответом стала широкая улыбка.

— Отправляюсь с вами, Филипп!

Мне и в голову не пришло улыбнуться в ответ. Всякое неожиданное изменение планов для людей моей профессии ровно кость в горле. Риск схлопотать нож в бок или стрелу в спину в подобных ситуациях возрастает многократно.

Я поднялся из-за стола, перекинул через плечо свернутый плащ, взял сумку и дорожный мешок, потом резко бросил:

— Зачем?

На рыбьем лице Макса не дрогнул ни мускул.

— Дело приняло интересный оборот, — спокойно ответил он. — Идемте! Расскажу по дороге.

Переданный архиепископом кошель в пересчете на имперские деньги содержал двадцать пять талеров — сумму весьма и весьма немалую, но все же недостаточную для участия в делах со столь непредсказуемыми поворотами. Не прилагайся к нему довеском рекомендательное письмо, я бы вернул деньги и отправился своей дорогой, а так лишь вздохнул.

— Рассказывайте, Макс!

Тот пожал плечами.

— Прежде герхардианцы не проявляли к этому делу никакого интереса, а теперь вдруг орден отправляет с вами на север пятерку братьев во главе с ловчим. Нас это заинтересовало. Только и всего.

Я остановился у входной двери.

— Что именно вас заинтересовало?

Во взгляде Макса впервые проскользнуло раздражение.

— Ловчий! — со значением произнес он. — Ловчие выявляют и выслеживают чернокнижников, а наш некромант уже пойман. Так что он собирается вынюхивать на севере?

И в самом деле, что?

Я вышел на крыльцо, встал там и предположил:

— Думаете, некромант входит в некую… ложу?

Порученец архиепископа покачал головой.

— Не знаю теперь даже, что и думать, Филипп. Сомневаюсь уже, стоит ли отдавать расследование в руки герхардианцев.

— Девиз Вселенской комиссии: «Беспристрастность и объективность», — напомнил я.

Макс рассмеялся и указал на стоявшую посреди дороги карету, на козлах которой клевал носом сонный кучер.