— Офигеть, что это было? — спросил я.

Но вот что странно. Вроде бы сказал, а своего голоса не услышал. Да и вообще все звуки исчезли. Словно кто-то резко выключил громкость происходящего. Или меня просто оглушило? Но вроде бы это немного не так работает. Я поднял голову над бойницей. Там творился какой-то сюр. Вся огромная волна тварей, что скопилась перед массовым замедлением, просто исчезла. Испарилась, словно ее и не было. И только толстый равномерный слой красной кашицы внезапно покрыл ближайшие к взрыву здания. Кроме дальнего, что стоял напротив рухнувшего. Этот дом сейчас тоже медленно оседал под собственным весом. Летела пыль, текла кровь, бежали все новые и новые твари. И все это в полнейшей тишине.

Я открыл интерфейс. Никакого оглушения или других дебафов. Синергия вернулась обратно к восьмидесяти семи процентам. Многие бафы тоже исчезли. Я попробовал выстрелить в ближайшего уродца. Разумеется промазал, тот был слишком далеко. Но Сетройт выплюнул пулю без звука. Я обернулся на площадь. Амидраэль стояла спокойная на своей колонне. Большинство хантов тоже не паниковало. Кроме парочки игроков, что вертелись ужом так же, как и я сам. Разумеется, это были Рино и Неми. Вот опять. Все вокруг все понимают, а я ни импа не понимаю. Пара священников жестами успокаивают Неми. Значит, все в порядке. Глянул на Гаро. Тот молча показал мне открытую пятерню. Потом медленно загнул один палец, второй, третий. После пятого ничего не произошло. А через секунду произошло. И я не был к этому готов.

Гром барабанов, выстрелы, крики, приказы, вопли, стоны, грохот рушащегося здания. Вся какофония звуков врезала со всей силы по моей черепушке. Я присел, зажимая уши руками.

— Что это за имповщина? — проорал я.

— Звуковой вакуум. Денойз. Специфичная штука, но очень мощная.

— Обалдеть. Там вообще всех перемололо. На площади.

— Знаю. Требушет специально в это место пристреливали.

— А как же наши в домах?

— Должны были уйти по крышам. Но не уверен.

— Обалдеть, обалдеть, Гаро. А еще есть такие?

— Не-а. Эта штука глушит Черча. И все бафы спадают.

— Черча? Он тоже здесь?

Гаро посмотрел на меня, словно на кретина. Знаете, как отец смотрит на сына, который два часа ищет свои очки, таская их на лбу. Что-то вроде «я тебя, конечно, люблю. Но никому не говори, что мы знакомы». И в стиле все того же папани, капитан указал рукой в центр площади и спросил:

— А это кто по-твоему?

— Барабанщик?

— Яр всевидящий, дай мне сил. Кого я воспитал?

— Ладно, проехали. Но имп с этими бафами, чего мы не закидаем этих уродов такими бомбами?