Чем дальше мы отдалялись от центра площади, тем слабее становились бафы от Черча. Чем дольше мы бились, тем быстрее кончался эффект стимуляторов. Чем меньше нас становилось, тем тише и реже звучали молитвы.

Когда наша цепочка стала совсем жидкой, Гаро дал команду остановиться. Дорога впереди была совсем непроходимой. Мы уперлись в вал из трупов, который доходил нам до пояса. И по нему ползли остатки тварей. Мы встретим их здесь. Последний бой. У меня оставалось два запасных барабана для Сетройта. Больше не было смысла прятаться за Паладином, поэтому я встал плечом к плечу с рыцарем, что тяжело дышал, опираясь на щит. Мы стреляли и били тех, кто полз к нам по трупам своих. Кто доходил, падали под мечами хантов. Первым вперед двинулся Гаро. Я пошел следом, оскальзываясь на оторванных конечностях. За нами шли те, кто еще мог идти. Мы стреляли, били и рубили немногочисленных оставшихся врагов. Взобравшись на вал, оглядели улицу впереди. Я насчитал восьмерых Обезумевших и одного Берсерка, который по колено утопал в телах, но упрямо продвигался вперед. Оглядел тех, кто смог взобраться за нами следом. Четверо хантов ближнего боя. Ни одного Паладина. Еще один стрелок с пистолетом и кинжалом. И тот самый служитель с посохом, увенчанным символом Яра. Он почти на коленях полз вверх, опираясь на древко, которое наполовину уходило вниз, сквозь тела тварей. Значит восемь на девять. Придется биться. У меня еще один барабан в запасе.

Я сделал два прицельных выстрела в голову ближайшего Обезумевшего. Один из мечников довершил начатое. Перевел прицел, медленно шагая вперед. Целиться и стрелять. Целиться и стрелять. Слева разгорелась схватка двое на двое. Один из наших хантов упал на колени с перегрызенной глоткой. Свелся в ту сторону, но Сетройт лишь жалобно щелкнул. Перезарядил последний барабан. Добил тварь. Ранил вторую, чуть не отстрелив руку союзнику. Развернулся вперед. Ко мне приближался Берсерк. Медленно, но неумолимо. И ни одного союзника рядом. Ну давай, здоровяк. Только ты и я. Отличный финал, я считаю.

Выпрямившись во весь рост, я навел Сетройт на голову ублюдка с двумя топорами. Между нами было около пяти метров, которые он преодолевал с трудом. Выстрел вырывает куски плоти из тела чудовища. Прицел, еще раз. И еще. И еще. Падай, урод. Падай. Но он продолжал напирать. Орхидеи его лишь замедляли. Берсерк истекал кровью. Через раны в груди виднелись ребра, а на лице местами оголился череп. Но безумный урод продолжал переть несмотря ни на что. Я убрал Сетройт в кобуру. Смысла в нем больше не было, я пуст. Полностью. Надо было отступить, но мои ноги онемели от усталости. Я пытался заставить их шевелиться, но понял, что увяз по колено. Ситуация меня рассмешила.