— Можешь начинать просить, — пробурчал этот второй с мерзкой ухмылкой на морде, когда я занял свое место.

Я опешил от подобного начала беседы. Овер разве не передал им запись?! Но на мой вопрошающий взгляд я получил более чем отвечающий взгляд волшебника. Мол,«всё сделал строго по инструкции. Прошу не лишать меня премии в виде обещанного сюрприза. А ещё маски чумного доктора и черничных блинчиков».

Тогда какого хрена этот хмырь… Ай плевать, зачем гадать.

— Ты совсем охренел, идиот? — задал я самый очевидный вопрос, крутящийся у меня на языке.

— Ну с-с-сука, — зашипел мой оппонент, поднимаясь из-за стола. — Я тебе сейчас…

— Сядь на место! — я уже мысленно примерял в какую часть головы ударить его хрустальным шаром. Ага, та-а-а-дам, и шары тут тоже были. Прям посреди столика. Скорее всего просто как часть декора, но ведь были. — Сядь!

— Или что? — над столиком нависла громадина.

Я говорил спокойно и уверенно. Но, ожидаемо, мои слова не произвели должного эффекта.

— Извини, Овер, но за посуду платишь ты, — я выдохнул и уже потянулся к шару.

Овер в ответ лишь недовольно закатил глаза. И уже через мгновение он повторил мою просьбу, обращаясь к агрессивному бугаю:

— Сядь.

Но в отличие от меня Овер говорил вообще на полном пофигизме. От его «сядь» веяло полнейшим безразличием. Но это если говорить о словах.

Потому что, уже хорошо знакомая мне мухобойка, судя по звуку, раздробила здоровяку кисть. Под жалобное завывание и моё офигивание он послушно опустился обратно на свой стул.

А Пика ещё говорит, что это я мастер переговоров — дипломат. Мне до уровня Овера ещё ого-го.

— Слушай меня внимательно, инфузория-валенок! — я аккуратно разгладил складочки на скатерти. Пора заняться тем, ради чего я собственно сюда и пришел. Пора начать переговоры. — И не ухмыляйся, козёл! — я не собирался играть в плохой-хороший полицейский. — Если думаешь про кнут и пряник, то отчасти в этом прав. Но лишь отчасти! Потому что ты лишь вызываешь у меня желание взять мятный пряник и забить тебя им до смерти!

Сложно общаться с идиотами. Они совсем не понимают, когда с ними говорят более сложными предложениями нежели «ма-ма мо-ет ра-му». И боже упаси использовать какие-то метафоры.

Это не придаст ни малейшего окраса твоей речи. А вот нагруженность на одноизвилинный процессор слушателя-идиота возрастёт до критической отметки.

— Ты слушаешь и киваешь, если понимаешь меня, — пришлось спасать этого дурачка, а то совсем завис. — Или тебе вторую руку тоже сломают. Понял?

Он кивнул. Ура, я смог, у меня получилось, начало положено.