И когда я упёрся спиной в стену, то понял, что нашей миниатюре «Давид и Голиаф» подходит конец. Сейчас меня будут больно убивать.

— Самое время молить о пощаде, падаль!

— Простите меня. Можно я пойду?

Стикс зашелся смехом и остановился. Как он меня только не называл. И дурачок, и идиот, и падаль (в который раз), и ещё много как. Он просто ухахатывался с моей наивной попытки попросить прощение.

— Повеситься решил, падаль? — дехант сделал ещё шаг навстречу мне.

А я не хотел повеситься. Не поэтому я с надеждой смотрел на верёвку рядом со мной. Да и вообще я больше смотрел на сам узел на крюке, торчавшем из стены. Меня волновал лишь один вопрос: получится ли быстро развязать?!

— Я подарю тебе страдания и боль, пад…

— А я тебе звезду с неба… С потолка, — я перебил деханта и со всей силы потянул за конец верёвки. В ту же секунду узел исчез, а конец верёвки вырвало у меня из руки.

Огромная звезда, висевшая под потолком, рухнула вниз. Да, это вам не поделки из папье маше… Не возьмусь гадать сколько в ней было веса. Главное, что хватило, чтобы шлем деханта вместе с его головой теперь оказался внутри его доспеха в районе грудной клетки.

Отдышавшись, я вернулся к Доку. И поодаль увидел ещё несколько тел дехантов и тушек пауков. Потрошитель постарался на славу. Большая часть мертвецов была на его счету. Но пуля, как говорится, дура…

Хоть и попала под углом, но задела глазницу и выбила кусок основания черепа. Тогда уже Док и не смог сражаться как прежде. Только так дехантам удалось его победить.

— Это была славная партия, Доктор, — я провел ладонью по лицу, закрывая ему глаза. — Спасибо.

—Физкульт-привет, котёнок! — послышалось за спиной.

Меня резануло от чувства того, насколько знакомым оказался голос. Резко крутанувшись, я обернулся. И в тот же момент в глазах потемнело и послышался хруст. Это разбились стекла моей маски…

А дальше я понял, что совсем не контролирую свое тело. Это было последнее о чем успел подумать, прежде, чем потерял сознание.

******

Голова раскалывалась просто невероятно. Мысли спутались и отказывались отвечать на вопрос «какого импа случилось?». Глаза слезились, и я не мог ничего разглядеть даже в метре от себя. Но постепенно, несмотря на рези в глазах, я рассмотрел.

Я лежал на боку и смотрел на мёртвого Потрошителя. И вот тогда память стрельнула болью по всему телу. Я вспомнил и сразу постарался вскочить на ноги. Получилось не сразу, но всё же мне удалось хотя бы сесть. Для начала уже не плохо.

Позади меня, совсем рядом, лежал здоровенный дехант. Он просто мирно сопел в обе дырочки. Дрых падла такая, пуская слюни! В руке он сжимал остеотом Потрошителя. И его навершие оказалось вновь разбито.