— А Ключник — это?..
— Тот, кого нет здесь. Но тот, кто должен быть здесь, — повисла долгая пауза. Маус не решался переспросить, но человек в повязке все же добавил: — Ты был рядом с ним совсем недавно.
— А оно? Оно не представляет опасности для Ключника? Оно пропустит его и остальных?
— Это неважно, — голос человека прозвучал чуть громче. Но у Мауса все похолодело внутри. Он боялся представить, что с ним может статься за проявленную дерзость. — Такова парадигма.
— Такова парадигма, — повторил Маус. — Я все сделаю.
— Мы знаем.
Маус поклонился еще глубже. Он простоял так еще несколько секунд в надежде услышать еще хоть слово, хотя бы звук. Но вместо этого услышал оклик, идущий, словно из железной трубы. Встрепенувшись, Маус поднял глаза. Человека в татуировках больше не было. Он не исчез, но просто ушел в тень, которая поглотила его. Убрав шпагу в ножны, игрок развернулся и пошел обратно. Из темноты канализации раздавались испуганные окрики человека, которого все называли Ином.
На самом деле Маусу внезапно стало абсолютно плевать на этого ханта и его игрока. Про приказ Гаро, а по сути самого Веги, Маус даже не вспомнил. Вся эта шелуха теперь не имела никакого значения. Сам Парагон посетил его и поставил задачу. Ее простота не отменяла огромной важности. Сегодня он станет частью парадигмы. Возможно, именно эта парадигма в итоге станет абсолютной. А это значит, что сегодня Маус, пусть кончиком волоска, но прикоснется к истории.
Он был возбужден и счастлив. Рядовая нудная партия в одно мгновения стала, скорей всего, важнейшим днем его серой жизни. Осталось только исполнить поручение. Потому что парадигма не должна сдвинуться. Так сказал Парагон.
* * *
Я остановился на месте нашей последней битвы. На асфальте не было ни капли крови. Зато везде валялись какие-то ошметки. Мне показалось, что некоторые из них шевелятся. Недалеко я заметил огромную бесформенную кучу какого-то тряпья. Не сразу признав в нем одеяния Вестника, пошел вперед, чтобы рассмотреть поближе. Тогда я заметил, что это были никакие не ошметки. Повсюду валялись мертвые змеи. Маленькие, большие, черные, желтые, полосатые, длинные, толстые и прочие. На любой вкус. Многие были растерзаны, некоторые, словно бы высушены, большинство же просто разорвано на куски. Возле кучи тряпок, что служили Вестнику балахоном, мертвых змей было особенно много.
— Что это такое?
— Это он, — ответил Сэт. — Это Вестник, с которым мы бились.
— Он превратился в змей?
— Скорее это они… хмм… превращались в подобие человека. Его тело состояло целиком из этих тварей, сплетенных между собой. Поэтому заклинание так плохо работало. Я иссушал всего одну змею за раз.