— Нам ведь нельзя стрелять!

— Жить хочешь, придурок? Бери у этого оружие, я к машине.

— Понял, — в экстремальной ситуации ты рано или поздно начинаешь соображать намного быстрее, чем в обычной неторопливой жизни. Во всяком случае первоначальный ступор напрочь испарился. Кормильцев рыбкой нырнул мимо разбитых вазонов к убитому им боевику. Где-то неподалеку слышались злобные и полные истерии выкрики, на соседней улице поднялась знатная пальба. И палили там не только из автоматов. Пару раз грохнуло чем-то основательно тяжелым, затем серьезным басом застучал крупнокалиберный пулемет и послышался рев едущей техники.

— «Калаш, но только немного не такой.»

Руки-то помнят! Молодой мужчина привычным движением выдернул из автомата магазин и проверил наличие патронов, затем вставил обратно и передернул затвор, установив селектор на одиночный огонь.

«Ибо не хуй!» — «Так, надо еще забрать у этого утырка запасные магазины»

Затем Илья начал осторожно отступал назад, держась ближе к стене дома и крутя головой по сторонам. Наверное, поэтому он не прозевал очередных гостей, вынырнувших из соседнего разбитого здания. Калаш был в боевом положении у плеча, и потому огонь он открыл сразу, как только заметил черные тени. Чешский автомат Samopal vzor 58 тяжело стукнул в плечо, посылая вперед одну за другой смертоносные жала пуль. Первый из боевиков с протяжным стоном свалился прямо на кучу грязи, второй оказался более шустрым и отскочил назад.

Кормильцев сделал в ту сторону еще несколько выстрелов для острастки и одним броском метнулся на противоположную половину улицы. Он сноровисто спрятался за искалеченный микроавтобус. Одного взгляда на него было достаточно, чтоб понять, что эта машина больше никуда не поедет. Около оставшейся открытой водительской двери, клубком свернулся мертвый водитель. Из его затылка торчал неровный и зазубренный осколок. Минометы довольно коварное и смертельно опасное оружие.

Маркова он нашел на другой стороне микроавтобуса, тот держал в руках увесистый кирпич импортной рации. Рядом находился Бальтазар, который пытался сделать себе перевязку. Илья сбросил сумку, кинул в сторону улицы внимательный взгляд и начал помогать ассирийцу забинтовать руку. Два пальца оказались начисто потеряны, а кисть серьезно покорежена. Было заметно, что Бальтазару чертовски больно, но он мужественно терпел, только иногда шипел, как змея. Очень хотелось пить, и они разделили бутылку воды на двоих. Черт, лучше бы он вместо шоколада взял еще питья!

— Это друзы и палестинцы, очень плохо. Они убивать всех! Нам уходить к морю.