Глубоко под землей задвигались эскалаторы, бригады рабочих спускались в метро, обсуждая, что это такое и зачем их подняли в неурочное время. Только самые опытные и пожившие понимали в чем дело и мрачно помалкивали. Они еще помнили, что творили в столице с паникерами всего четверть века назад. Постепенно ощущение опасности и чего-то страшного начало окутывать весь город. Ранние звонки, первые и какие-то странные покупатели в магазинах. Водители пассажирского транспорта, отстающие от графика, нервничающие и с изумлением наблюдающие идущие мимо колонны военных машин. Группы пенсионерок, обсуждающие страшные слухи. Еще не легшие спать представители пьяной богемы, накручивающие ручки радиоприемников и злобно ругающие власти за включенные глушилки. Откуда в Этой стране брать новости?

Огромный город сегодня просыпался в неясной тревоге. Легкий туман накрывал его, делая общее смятение еще более жутким.

Щелоков и Ахромеев вошли в кабинет вместе. Брежнев поднял свои знаменитые брови вверх и с мрачневаиым вниманием уставился на обоих. Ничего хорошего главный человек от этих двоих явно не ожидал.

— С добрым утром, товарищи. Хотя какое оно к черту доброе! Мы тут уже давно ждем вас. Садитесь, сейчас Вадим Алексеевич подойдет. Косыгина не будет, плохо ему стало. Возраст сказался.

— Что-то серьезное?

— Давление. Погода сменилась, видимо, циклон идет. Так что начнем без него.

Ахромеев обеспокоенно глянул в окно. Как бы не метель над аэродромами пошла. Им еще сегодня самолеты отправлять. Кириленко, наконец, оторвался от исписанного вкось блокнота и спросил генерала армии.

— Ивашутин где?

— У себя пока, будет на связи.

Второй секретарь ЦК кинул вопросительный взгляд на Брежнева, но промолчал. Генсек же начал в ответ бросаться прямыми упреками.

— Что же это такое товарищ Щелоков? Ваши люди ни с того, ни с сего стреляют в своих грузинских коллег? Убито два офицера милиции, еще один тяжело ранен! Вы кого туда набрали? Отъявленных головорезов? Вы представляете, что сейчас в Грузии начнется? Меня уже ночью засыпали звонками и телеграммами! И далеко не самые последние люди в республике. Нам Армении мало? Это же полный подрыв основ советского государства!

Щелоков был нарочито спокоен, невозмутимым и мерным голосом ответил:

— Леонид Ильич, я твердо уверен, что это провокация. Четко спланированная провокация.

Ни один мускул не дрогнул на лице министра. Он хотел показать, что обстановку продолжает контролировать.

Брежнев некоторое время молчал, несколько ошарашенный таким ответом от министра внутренних дел. Но Генсек умел, когда надо, соображать быстро.