— Самми! Ты опять всякие извращенские вещи думаешь?
Широко улыбнувшись, говорю ей:
— Ты — мой ангел, а я — частью ленивый чёрт и на вторую половину — демон. И вот когда демон смотрит на ангелочка, у него на уме всякие пошлости.
— Я не хочу, чтобы это были какие-то там сторонние демоны, — строго посмотрела Сонетта. — Можно только тебе.
— Ох! Звучит как музыка, — рассмеялся я. — Не переживай, это всё я и только я. А что, правда можно?
— Ну я же не могу заставить тебя перестать быть извращенцем, Самми? Мальчишки все испорченные. Вы много думаете о том, о чём не следует. Конечно же это плохо, но ты бываешь довольно милым, поэтому я разрешаю.
— Боги! — выдохнул я. — Вот кто милая, так это ты. Просто атомная бомба милоты. Меня сейчас инфарктий хватит!
— Самми! Не шути так.
— Хорошо, о милейшая из младшеньких сестричек! Непогрешимая лоли-вайфу, дарительница и обладательница священного молочка младших сестричек.
Сонетта залилась смехом и как немного отсмеялась, спросила:
— Что ещё за молочко, Самми?
— Да кто бы это знал! Но я уверен в его существовании.
Мы скорее накинулись на доставленные сладости. Кофе я налил целую бадью — хватит на двоих. Ну и смешал со сливками, как люблю. Можно было разделить на две чашки и тем соблюдать дистанцию. Вот только, хочется мне обратного, так что пусть будет эта маленькая глупость с непрямым поцелуем. Для дурашки-сестры вещь самая серьёзная, а для меня, в таком случае, тоже! Более того, как законченный виабу я просто обязан соблюдать такие ритуалы.
— Сегодня я был на озере и, оказывается, оно успело замёрзнуть.
— Конечно же успело. У нас морозы не уходят уже месяц, — наставительно пояснила Сонетта.
Порядочно умилившись, продолжаю:
— Как насчёт покататься там на коньках?
— Идея очень классная, — сморщила она мордочку, — но у меня их нет. И с мамой, как ты знаешь…
Возникла короткая пауза. Я всё же решил прояснить более важную тему:
— Когда вы с ней поругались?
— Да уже давно. Ещё с того раза, как всё… случилось.
Нетту стало очень жалко и степень давления чувств на меня только растёт.
— И с тех пор уже не мирились?
— Она не признала своей вины, Самми, а зачем мне тогда прощать её, правильно?
У меня в голове уже целый ворох слов, но ответить обязан следующими:
— Да, правильно.
— Я вообще не хочу так долго обижаться, — с нотками гнева, заявила сестра. — Кому это нужно вообще? Вот ей, видимо, надо. Просто, ты же понимаешь, что нельзя было называть нас похотливыми собаками? Как вообще она могла⁈
— Это было жёстко, — вспомнилась мне эта сцена в доме, — когда злится, Маргарита вообще берегов не видит.