— Ваш город обречён! — приблизился он опасно близко, но лучник, обычный боец, просто бы не смог дотянуться, а вот я смог бы. — Сдавайтесь, и вы будете все быстро убиты!

— Знаешь, — с усмешкой крикнул я ему в ответ. — Вас по всей линии соприкосновения подохло не меньше десяти тысяч. А у нас не больше тысячи вместе с ранеными везде. Может, это лучше вам сдаться? М? А то вы так окончательно убьётесь об нас. Мы же вам гарантируем жизнь, питание, работу на благо всех наших видов!

— А дерзок, смел, — усмехнулся кентавр. — Но твоё предложение — ничто. Нас тут сотни тысяч! А вас жалкая горстка по сравнению с нашим воинством! Вам не устоять!

Я очень громко рассмеялся. Сотни тысяч. Они в лучший момент, когда человечество не было готово, когда мы не совсем понимали, что происходит, когда пришлось даже женщин набирать в Легион в отдельные отряды, не смогли нас победить. Думают, что сейчас могут? Думают, что мы настолько дураки, что будем боятся, что поверим в это наглое враньё? Нет у них сотни тысяч. Может тысяч десять ещё есть. Перед нами выстроилось где-то тысячи полторы.

Но я этого озвучивать не стал. Просто направился вперёд. Если тянуть время… так по максимуму. Их воины не двигаются вперёд, а наши в этот момент делают всё, чтобы укрепить пошатнувшуюся оборону. Чёрт возьми, как же вовремя они начали беспокоиться! Как же хорошо, что именно сейчас с монстром идёт сражение, причём, судя по восклицаниям Астерры, весьма успешное. При свете ему плохо, он более медленный. А ведь только рассвет.

Кентавр приготовился, поднял своё копье над головой, угрожая им. Я только покачал головой, широко улыбаясь. Нет. Он меня не напугает. Вообще. А вот я… могу. И не только я. Кто-то из воинов в такт моих шагов начал бить в щит. Удар за ударом. Удар за ударом. И если первые ударов пять он это делал один, то потом к нему присоединились и другие. Сначала десяток, а потом и вовсе почти вся береговая линия издавала эти звуки. Везде, где только могли, стали появляться как стражники, так и наёмники да даже добровольцы, экипированные чуть лучше, вышли вперёд, чтобы показать нашу решимость.

Враг попытался нас запугать… но добился ровно обратного. Тут каждый дал клятву перед богами, каждый согласился сражаться до конца. Да, жаль всех погибших, их не вернуть. Да, печально, что уже множество калек осталось в городе, но они смогут так или иначе помочь в будущем городу. Если захотят. И их поддержат, как и семьи погибших. И все это знали. Все понимали. И были готовы идти до последнего, лишь бы их семьи остались живы. И именно это они вкладывали в каждый свой удар. Свою решимость. Свою уверенность. Свою непоколебимость.