— Ладно, — глянул я через высокое окно на небосвод. — Уже темнеет. А мне второго отчёта так ещё и не приносили. Кто-то напрашивается на неприятности.

— Командир, скорее всего, поглощён работой, — устало проговорил посыльный. — По крайней мере просил, чтобы его не беспокоили во время операции лишний раз. Всех, кто ему понадобится, он вызовет.

— Ну, меня это не касается, тебе не кажется? — усмехнулся я.

— Ты на восточную окраину? — уточнила воительница.

— Да, — посмотрел я на неё. — Ну а ты сходи и яви чудо раненым, — улыбка расцвела на моём лице. — Пора зарабатывать очки в этом городе перед народом. Ибо то, что можем мы… не может ни один нормальный человек.

Ника посмотрела на гору свитков, потом на меня, тяжело вздохнула и кивнула. После этого она позвала местного служителя, которому объяснила, чтобы никто и ничего не трогал. Помещение вообще требовалось запереть. Посыльный тут же цокнул языком, что мы заметили оба. Обдумывал пересидеть здесь? Нет. Цель у него иная. Ранили специально… может, чуть перестарались. Чёрт… насколько пытаются глубоко копать уроды. Так и параноиком стать недолго.

— Ты тоже давай выходи, — недовольно проговорил я. — Весь храм — убежище. Можешь прятаться тут от опасностей где угодно. Но это помещение под запретом. Попробуешь сюда пробраться… лишишься головы не только ты, но и вся твоя семья.

Вот после этих слов его проняло. Он боялся за семью. Видимо, только-только женился, либо свадьба планировалась. Не хотел этого терять? Не хотел подставлять других? Может быть. Но не зря кто-то в моём прошлом говорил: «С волками жить — по-волчьи выть». Если они думали, что я буду поступать так же, как и в прошлом… то ошиблись.

Парень осторожно поднялся на ноги, начал разворачиваться в сторону выхода… а потом сделал такой сильный рывок в сторону свитков, что я еле успел его поймать. В глазах был первобытный страх, глубочайший. Сердце бешено колотилось, дыхание было сбитым. Адреналин. Он боялся. Очень. И я не собирался его щадить.

Вместе с ним, держа буквально его за копну волос, волоча по полу, я вышел к жертвенному постаменту, положил на него парня, удерживая рукой. Тот бился в истерике, рыдал, что-то кричал. Но я его даже слышать не хотел. Свитки не просто так были под запретом. Там были наши записи, расшифровки. Все примечания отдельно записаны. И именно к ним он лез. А с учётом моего предупреждения…

— Гера! — посмотрел я в небеса. — Этот муж решил, что может принять решение, которое скажется на его семье! Он был готов подставить свою семью, своих родных, мать, которая его родила! И ради предательства! Поэтому… эта жертва посвящается тебе!