Наконец, оцепенение с сэнсэя и Дмитрия спало, причем одновременно.

Сэнсэй вздохнул, и посмотрел на нас с отцом:

— Вы тоже все слышали?

— Нет, — ответил отец.

— Понятно, видимо, потому, что это был второй убитый вами зверь, а не третий, как у нас, — ответил сэнсэй, — мы получили еще два приза, и выбрали по первому информацию, как обычно. Итак, новость — то, что происходит, это всего лишь закалка выживших землян для удовольствия господ, которые на каком-то аукционе в космосе приобрели право на эксплуатацию нашей планеты. Они планируют устроить на нас большую охоту, когда здесь появятся. Полностью хорошей новость не назовешь, но полезной — точно. И, в конце концов, мы же тоже сможем охотиться на них, верно? По второму призу я уточнил, можно ли выбрать оружие с гарантией, что это будет холодное оружие. Решил посмотреть, что у них будет в арсенале. И вот итог!

И тут сэнсэй жестом фокусника извлек из-за спины длинный красивый клинок в ножнах.

Меч в руках сэнсэя и напоминал катану, и отличался от нее. Рукоять по форме была похожа, небольшой эфес, изгиб схож, а вот длина клинка явно не соответствовала привычной. Рукоять была фигурной, из светло-жёлтого, неизвестного для меня материала, а ножны были сделаны из сотен разнообразных геометрических фигур, на вид, из ценных пород дерева.

— Сантиметров на десять длиннее стандартной катаны расцвета кузнечного мастерства в XVIII — XIX веках, тогда нормой были мечи не длиннее 78 сантиметров, — словно читая мои мысли, сказал сэнсэй, — но давайте посмотрим на сам клинок.

Европеец взял бы, да и отбросил ножны в сторону, выхватив клинок. Но, естественно, сэнсэй сделал всё правильно. С уважением держа полученный меч на ладонях, аккуратно сдвинул ножны в сторону, открывая часть клинка. Мы все втроём в естественном порыве приблизились к учителю, чтобы рассмотреть клинок получше. Максимальная толщина клинка у тыльной части не достигала и трёх миллиметров, а лезвие — что касается лезвия, то я никогда не видела ничего, заточенного более остро. Помимо этого, клинок был покрыт густой вязью точеных символов, совершенно мне непонятных.

— Заточка просто невероятна, если ещё и прочность не подкачает, то это чрезвычайно достойное оружие, — прокомментировал сэнсэй, и продолжил снимать ножны, пока полностью не обнажил клинок. Вязь символов покрывала его полностью, кончик был заточен, что позволяло работать клинком и как рапирой. Впрочем, как раз это и было классической практикой для катан времен расцвета самурайства.

С естественной для него лёгкостью и гибкостью, противоречащим неловким движениям, обычно присущим людям его возраста, сэнсэй опустился на одно колено, положил клинок на бедро плашмя, и надавил ладонями одновременно на рукоять и кончик. Клинок легко изогнулся сантиметров на пять, но, едва давление ослабло, тут же восстановил свою форму.