— Неужели приехали? Так быстро? — удивилась Трофимова.
Дверь в кузов отворилась и сразу же раздался обеспокоенный голос Марины Евгеньевны:
— Живы, целы?
— Да, все хорошо, — ответила ей Ирина.
Руководительница анклава вошла в кузов и облегченно выдохнула, а потом сказала:
— На моей памяти давно так жители сумеречных земель не бесились. Сегодня это что-то с чем-то! Знала бы, ни в жизнь вас с собой не взяла. Петрович и тот страху натерпелся и все пытался понять, не оторвали ли кузов.
— Это да, переживал, — появился в проеме двери дед. — И чего твари взбеленились? Может почувствовали что-то? — он подозрительно обвел нас взглядом.
— Петрович, забыл, что бронь на твоем грузовике зачарована? — посмотрела на водителя Естафьева.
— Так-то оно так, — крякнул дед, — но никогда такой агрессии со стороны зверья не видел. Хотя, — он призадумался, — рассказывали, что в старые времена случались периоды активности, но потом на спад шли. Но тогда они и между собой грызлись, а сегодня атаковали только нас. И ведь разные твари были, которые друг друга на дух не переносят. Виданное ли дело, чтобы косой и лисица вдвоем пытались колеса пробить!
— Да, — кивнула Марина Евгеньевна, — тоже заметила, но зато когда прошли границу, то зайчик-то достался на завтрак чернобурке. Она его чуть ли надвое не перекусила.
— А что за шины, если они уцелели? — поинтересовался я.
— Пойдем покажу, — приглашающе махнул рукой Петрович. — Движку все одно остыть требуется, да и проверить грузовик надо. Не оторвали ли чего.
— У нас остановка, разомнитесь, но далеко от машины не отходите. Зверье сюда никогда не забредает, для них это территория табу. Уж не знаю почему, — руководительница анклава развела руки в стороны, пожала плечами и добавила: — Но в других местах нет-нет да покидают свою территорию.
Странно, никогда не слышал про табу для измененных тварей. Стоп! А ведь проводились в далеком прошлом ритуалы, рунник в них участвовал, выставлялась защита от магии и ее воздействия. Одна беда, в таких местах ни артефакты, ни заклинания не работали, энергия вселенной преобразовывалась в пустышку. Жить в таких местах становилось невозможно, мало кто решался оставаться без привычных вещей.
— Военная разработка, — с гордостью попинал ногой по колесу Петрович. — Не знаю чего намешали при изготовлении шины, но она почти вечная. Пробег у машины огромный, а протектор стерт наполовину.
— Износ все же есть, — потер я висок.
— Зато весит такое колесо ого-го-го! Когда колодки меняем, то мучаемся, — широко улыбнулся дед, у которого настроение поднялось.