— Не один, — подумал я, не спеша подниматься.
Внутри раздался негромки быстрый разговор, и над срезом бойницы уже свесился сам поп, выставив черную разбойничью бороду.
— Давай! — шёпотом приказал он мне. — Быстро! Нас не видят, верёвку увидят!
Подпрыгнув, я вцепился в узлы у самого верха верёвки и с лёту подтянулся, а там трюк с исчезновением человека повторился, единственно, не так гладко и быстро, потому что мешал ранец.
Попав внутрь, я сначала проморгался, а потом с удивлением обнаружил здесь аж четырех человек. С ещё большим удивлением я понял, что не чувствую их на магическом плане, вот совсем. Попытался раскрутить истинное зрение на полную, но Владыка Николай тут же шикнул на меня, оборвав все попытки на корню.
Один из монахов понял, в чем дело, и показал пальцем себе и остальным на грудь, где на серебряных цепочках висели знаки Единого.
— Есть кто ещё? — деловито осведомился соглядатай Николая, самый пожилой и улыбчивый мужик. Получив ответ, что нет никого, они не стали переглядываться, но рожи их стали до того решительными и холодными, что я не удивился, увидев, как стоявший за спиной у Владыки монах без замаха ударил его в затылок вылетевшим из рукава свинцовым грузиком на веревке. Не успев даже осознать это, моя голова взорвалась в вспышке дикой боли, но кто-то милосердный тут же выключил свет.
Глава 32, в которой находится место теологическим спорам
— Ну-ну, — выплывая из забытья, я почувствовал, как кто-то несильно влепил мне несколько пощёчин, а потом сунул под нос что-то с невыносимо резким и мерзким запахом. Этот запах тут же прочистил мне мозги и всё остальное, а глаза невольно заслезились. Я попытался дёрнуться и оттолкнуть услужливую руку, но не смог, потому что сидел, крепко-накрепко привязанный к стулу.
— Очухался, ваше святейшество, — радостным голосом сообщил кто-то кому-то, но ватку из-под носа убрали, предоставив мне самому приходить в себя дальше. — Ничего с ним страшного не случилось. Здоров, упитан — чего с ним будет?
— Это хорошо, — густым раскатистым басом порадовался за меня кто-то. — А этого вот унесите пока, пусть подождёт, наедине поговорить оно завсегда лучше.
Я сумел разлепить глаза и увидел, как какого-то человека, издалека похожего по фигуре и одежде на Владыку Николая, потащили волоком на таком же стуле, как и у меня, в коридор и дальше. Лицо его было разбито в хлам, превратившись в месиво, сломанный и забитый кровавыми сгустками нос смотрел в сторону, и поэтому человек со стонами хватал воздух судорожными глотками через открытый рот, сквозь острые осколки зубов.