С горечью пришлось признаться самому себе, что путь лихого воина — не мой путь. А так хотелось бы. Но я и в дружине всегда был в коллективе, и без коллектива войны себе не представлял. Один в поле не воин, да. Особенно, если ты не Арчи и не его бабушка.

Зря домовых отпустил, подумалось мне. Вот оно, головокружение от успехов.

Мысли потекли медленно и лениво, но травяной сбор Лары, который я уже практически сжевал, понемногу действовал на меня. Прибавилось сил, появилась какая-то ясность в мозгу, и я только сейчас понял, что до этого действовал как во сне, немного не осознавая себя. Тело защищалось от боли всеми доступными ему методами.

Пришлось достать фляжку и потратить немного воды на умывание, чтобы добавить ясности в мысли. Умылся, протёр глаза, убрал фляжку снова зачем-то полез в ранец. И так бы я копошился ещё очень долго, робко откладывая неизбежное, но тут меня словно кто-то мягко потрепал по плечу, подбадривая и успокаивая.

— В самом деле, — согласился я. — Пора. Будем знакомиться.

Сел поудобнее, да и с непонятной для меня самого тревогой закрыл глаза. Хотя чего тут непонятного, все мои приключения в последнее время начинались именно с того, что я закрывал глаза.

Легко и просто ноги сами собой подтянулись на сиденье и сложились в позу лотоса, а я раскрутил магическое зрение на полную и уставился через себя на этот мир. Меня ударило буйством красок и ощущений, от свежести и чьей-то безмерной радости, до надоедливой холодной замкнутости церковных стен над головой. Всё-таки слишком много мощных амулетов добавили в крепостную кладку, и этим разбудили и одушевили непонятно что.

— Достали, — вслух сказал я им. — Надо же, какие зайки разочарованные мне сегодня попались.

Наверху досадливо поморщились, но мне было наплевать на их страдания, уж очень они ими увлеклись. Прямо наслаждались, о чём я им тут же и сообщил. Там сначала обиделись, а потом очень туго, как-то по каменному основательно задумались и замолчали.

А я, тут же забыв про них, во все закрытые глаза смотрел и радостно удивлялся, до чего же ярким и сложным стал этот мир. Искры жизни пронизывали его сверху донизу, живым было всё, и это всё обладало если не душой, то каким-то духом, что ли.

— Ками, — мягко поправил меня чей-то голос. — Это называется ками.

Ладно, покладисто согласился я. Ками так ками. Синтоизм, выплыло откуда-то ещё одно непонятное слово. А потом в голову само собой пришло странное видение странных косоглазых и низкорослых людей с не таких уж и далёких, но уже утонувших островов. Когда-то этот огромный архипелаг из четырех больших и множества маленьких кусочков суши, составлявших страну этих самых людей находился на полпути от нас в сторону Торгового Острова.