— Ясно, — кивнул Дана. — Но ты ведь не совсем об этом говорил?

— Верно, — согласился Ит. — Не совсем. Так вот, всё мною уже сказанное точно так же относится и к рауф тоже. И даже, пожалуй, в большей степени, потому что у любой под-расы рауф эволюционный путь всегда примерно в полтора раза длиннее тех путей, которые проходят люди. Каждый раз при возникновении подобной модели природе приходится основательно потрудиться. Потому что одноактная передача генетического материала устроена проще, чем двухактная. Однако при этом в данной модели есть свои, и весьма существенные плюсы, например — в разы меньше наследственных заболеваний, за счет бо́льших размеров групп, и, следственно, минимальное количество близкородственных скрещиваний, высокий иммунитет, высокая выживаемость стареющих представителей вида, а это передача опыта и знаний в течение более длительного времени. В развитых цивилизациях — огромное количество перекрестных социальных связей, за счет семей большого размера, объединяющие монотеистические религии, меньшее количество войн, хотя без них не обходится, конечно…

— Заканчивай тут рекламировать рауф, и переходи к сути вопроса, — приказал Скрипач, вытаскивая из пачки очередную сигарету. — Дана уже всё поняла. Да?

— В основном да, поняла, — кивнула Дана. — Рауф, как и люди, существа социальные, и нуждаются в коммуникации с представителями своего вида. Верно?

— Почти, — кивнул Ит. — Но не совсем. Рауф являются феромонозависимым видом. То есть передача информации происходит еще и по этому уровню. Который у людей, между прочим, тоже существует, но не настолько выражен.

— Подожди, — попросила Дана. — То есть вот эта проблема, про которую мы говорим, она… из-за этого? Но вы же сами рассказывали, что рауф прекрасным образом жили годами среди людей, и всё было нормально.

— Верно, ты совершенно права, — кивнул Ит. — И рауф жили, и люди среди рауф тоже жили, и никто от этого не умер. Та же Лийга, например. Да, она испытывает определенный дискомфорт, находясь здесь, но болеть или умирать не собирается. Проблема в том, что мы с рыжим, во-первых, не совсем рауф, а, во-вторых, в том, что с нами что-то сделали, и только сейчас мы начинаем понимать, что именно.

— И что же? — с тревогой спросила Дана. — Ит, подожди. Ты же вырос среди людей. Ты жил в человеческой семье до тридцати трех лет…

— В откорректированном виде. И рыжий тоже, — ответил Ит.

— Ты суть самой проблемы не объяснил, — напомнил Скрипач. — Если хочешь, это могу сделать я. Понимаешь ли, мы сейчас молодые. То есть нас такими сделали, проведя через какое-то ну очень большое количество геронто, и выполнив ряд операций. Когда мы оперировали травмы, кое-что мы успели посмотреть, но, к сожалению, в тот момент не было возможности изучить всё детально, так, как нам бы хотелось. Некоторые моменты вызывали сомнения, но, опять же, проверить всё досконально тогда мы не сумели. Да и не диагностируются некоторые вещи заранее, причем без предпосылок.